4 июля 2014

Двое на дороге: история выборгских кладоискателей

Ежедневно они забираются в подвалы и на чердаки заброшенных домов, когда-то жили в пустующей караульне без света и воды, а по улицам с ними постоянно гуляет черная кошка — Виталий Дуст и Кристина на протяжении нескольких лет ищут в Выборге клад. Как живут самые известные кладоискатели Выборга, почему их так манит городское подземелье и что они находят в полуразрушенных зданиях — в репортаже «Бумаги».
Фото: Оксана Данилова
С пластиковыми стаканчиками растворимого кофе Дуст и Кристина бодро выходят из здания рынка. Ему 45 лет, у него загорелое лицо, джинсы с блестящими карманами и две сверкающие сережки в левом ухе. На ней лакированные туфли на высоком каблуке, короткое платье, солнцезащитные очки, и она моложе его примерно в два раза. Под скамейкой на площади их ждет Марта — черная кошка, которая всюду ходит за хозяевами. Пока они были на рынке, кошка честно «охраняла куртку». Кристина перекидывает питомца на плечо, и Марта послушно виснет на руках у хозяйки. Втроем они не спеша уходят с площади. — Но самые главные чудеса начались когда меня освобождали, — смеясь, Дуст красочно рассказывает про то, как случайно отсидел три месяца в Германии этой весной. Он согласился поехать со знакомым в Европу, не зная, что у того в колесах машины спрятаны несколько килограммов марихуаны и тысяча таблеток экстази. Арестовали в итоге обоих. — Я говорю: «Господин судья, ***** [черт побери], я за свою жизнь уже столько отсидел что мне эта неделя — вообще поссать. Сегодня лег — завтра встал!». А для них важна известность: он набрал в «гугле» «Виталий Дуст» — ****! [бац!] — у него глаза круглые: что ты здесь делаешь?! А я тоже не понимаю, что я тут делаю. Спасло сразу. В петиции вообще написали: «Вы задерживаете ни за что известного, уважаемого человека». Дуст и Кристина (Виталий Дудоладов и Кристина Браун) если и не самые знаменитые, то одни из самых заметных жителей Выборга. Они кладоискатели и уже не первый год занимаются тем, что залезают в заброшенные дома, обследуют там чердаки и подвалы и с переменным успехом находят драгоценности, предметы быта, старые книги и газеты. Их главные находки — костюмы императорского театра и старинная аптека. Сейчас у них фактически нет дома, берут в магазинах продукты, которые «плохо лежат», много курят, удивляются людям, выкидывающим на помойку хорошие вещи, и ловят удачу везде, где это возможно.

Четырнадцать лет в поисках сокровищ


Дуст занялся поисками клада один — еще в 2000 года, когда он только вернулся из тюрьмы. Постоянной работы у него не было: до этого Дуст был то прорабом, то мастером, какое-то время держал в Выборге ресторан, но это перестало быть прибыльным. Вдобавок ко всему в это время он разошелся с женой. — Я такой злой был: страдал, замерзал. Блин, что же мне так не прет. Я думаю, пить не буду: купил полстакана травы и курил в одно жало. И пока курил — делать-то нечего — взял книжку про Выборг. Там написано, что выборгскому этнографическому музею в 1895 году надстроили два этажа, потому что художник Громов подарил коллекцию стоимостью миллион рублей. Беру калькулятор, умножаю на золотые червонцы, золотые червонцы умножаю как лом. А у меня и нолей-то не хватает на калькуляторе! Читаю, что в 39-м году музей сгорел со всеми экспонатами. Но как он может сгореть со всеми экспонатами? Есть же подвал. Я — туда и давай рыть. Два года Дуст безуспешно копал на месте бывшего историко-этнографического музея, вместе с которым, согласно истории, погибла хранившаяся там египетская мумия. Ничего ценного кладоискатель так и не нашел. Зато случайно оказался на выставке в Эрмитаже, после которой сотрудница музея предложила ему посмотреть архивы. Так, рассказывает Дуст, все и началось: он стал изучать архивы, библиотеки, карты, справочники. В том числе к нему в руки попала карта бомбардировки Выборга в 1940 году. Проанализировав расположение войск, подъезды к Выборгу и попадания снарядов, Дуст прикинул, что возможности вывезти свое состояние из города у жителей не было, а значит в подвалах старых домов по-прежнему хранится много ценных вещей. Попутно Дуст продолжал болтаться по городу и заглядывать в заброшенные дома, где периодически удавалось найти то старые деньги, то украшения, то необычные предметы. Бывало, что получалось продать их коллекционерам или в сувенирные лавки. Весь «прикол», говорит Дуст, даже не в деньгах, а в том, что раз он что-то нашел и ему это нужно, то и остальные начинают думать, что им это необходимо.
«Я точно могу сказать, что само это дело очень интересно. Но только не в нашей стране. В нашей могут посадить»
В 2004 году кладоискатель с компанией приятелей отправился к Выборгскому замку. Под башней Олафа, уверен Дуст, тоже должен быть клад, потому что в свое время там из-за пожара обрушились перекрытия, после чего все обвалившееся просто утрамбовали и заделали. Мужчины решили спуститься в колодец, чтобы через него перейти в подвалы, но поход был неудачным: мало того, что дважды лопнул трос и Дуст со знакомым просто свалились с высоты несколько метров на дно, так еще и найти там ход не получилось. Зато с тех пор Дуст начал задумываться, как еще можно попасть в замок. В том же году — снова по чистой случайности — Дуст оказался на съемках фильма «Бой с тенью», которые проходили рядом с Выборгским замком. На площадке он работал кем-то вроде охранника для массовки. Съемки прошли удачно и после них его позвали в замок в качестве волонтера — помогать с мелким ремонтом или уборкой мусора. Однажды его попросили выкинуть с одного из складов кучу тряпок. — Я получил задание выбросить все это говно. Организация, в которой хранились эти вещи, признала их тряпками, мусором. Я сразу понял, что здесь что-то не то, когда увидел печати 1800-х годов. Вещи, которые люди шили, что-то делали, да еще и раз печати на всем стоят, то люди эти тряпки передавали друг другу, тряслись над ними, отчитывались. Я сказал: «Можно я себе возьму?». Говорят: «Да бери!». Оказалось, что «мусор» — это костюмы конца XIX – начала XX века, которые принадлежали императорским театрам. Заключение, подтверждающее это, дали в Александринском театре, где сохранились эскизы костюмов. Еще через несколько лет на чердаке бывшего губернаторского дома Дуст обнаружил хорошо сохранившуюся аптеку конца XIX века. Банки, колбы, коробки для таблеток, документы — всего в аптеке было порядка двух тысяч предметов.

«Я помощница — мы друг друга дополняем»


С Кристиной Дуст вместе уже пять лет. Он был знаком с ее матерью и отчимом, однако семья девушки была далеко не самой благополучной. По его словам, однажды Кристина выбежала к нему в домашнем халате и сказала, что больше жить там не может. С тех пор она ищет вместе с ним клад, делает из найденных предметов коллажи и помогает организовывать выставки. Их кладоискатели провели уже около десяти: экспонаты из коллекции костюмов, предметы из аптеки и коллажи выставлялись в Петербурге, нескольких музеях Выборга, Усть-Ижоре. — Я делаю коллажи из старинных материалов: картечи, пули, осколки, чашки — все идет на коллажи. Есть морская тематика, есть военная, — рассказывает Кристина. — Это мне Дуст подсказал. Он же не может все на себя взять: я и одежду нашел, и аптеку нашел, и вообще я все могу. А так я помощница — мы друг друга дополняем. Дуст с Кристиной перемещаются Выборгу от одной лавки к другой. Заходят в старые дома, узнают, возьмут ли они себе финскую подшивку газет 1918 года, где-то спрашивают, как продается перепечатанный ими учебник конца XIX века. Вверх по узкой мощеной улице старого города вслед за хозяевами бежит Марта. Кошку Кристина и Дуст ласково называют «дочей»: она лазает вместе с ними по подвалам, ходит по магазинам, иногда, когда Марта останавливается и не хочет сдвигаться с места, хозяева начинают терпеливо разговаривать с ней и упрашивать пойти дальше. В одном из узких переулков от стены дома резко веет холодом: внизу здания пробиты два больших отверстия в подвал. В черноте невозможно ничего разглядеть. Мы по очереди спускаемся туда и вскоре выбираемся на свет уже внутри дома, рядом с главной лестницей. Лестница завалена мусором, штукатуркой, кусками бетона, стенками от шкафов и обломками мебели. Везде на полу разбросаны доски — так, что перемещаться нужно, перескакивая с одной доски на другую. Через окно парадной двери, которая давно заколочена, виден Выборгский замок. Когда-то в этом доме располагался штаб гвардейского корпуса. Военные покинули здание несколько лет назад, сейчас же оно догнивает в самом центре города и из-за постоянных налетов мародеров выглядит так, как будто его бомбили. Дуст выходит во двор и принимается разламывать что-то в небольшой пристройке. Чтобы полностью обследовать дома, кладоискатели вскрывают полы, стены, чердаки. Кристина в это время ходит по двору, усыпанному миллионами осколков. — Я точно могу сказать, что само это дело очень интересно. Но только не в нашей стране. В нашей могут посадить, — рассуждает Дуст, быстро шагая, чтобы успеть в очередной раз «встретиться с человеком». — Но нам-то нечего терять. Мы сегодня здесь — завтра там. Поэтому с нами и считаются: мы и на топонимических советах, и на праздники нас приглашают. Я для этого города сделал столько, сколько они себе представить не могли. В любом бы Гамбурге меня бы все уже в жопу целовали, на доске почета бы висел как почетный горожанин. А здесь я изгой. По словам Дуста, они отдали выборгскому музею больше 300 экспонатов. И, несмотря на свой нетипичный образ жизни и противоречивую профессию, оба искренне переживают, когда вандалы разрисовывают стены старых зданий, и с трепетом относятся к непростой истории Выборга. Например, Дуст и Кристина дважды ставили крест на Аннинских укреплениях, где в 1918 году проходили массовые расстрелы жителей Выборга. Однако оба креста украли.

«Пришли и заняли брошенное здание»: жизнь в выборгской кордегардии


Одноэтажное здание бывшей кордегардии считается памятником федерального значения. Однако выборгская караульня давно стояла в запустении. Именно там поселились Дуст с Кристиной и жили до прошлого года, пока в здании не случился пожар и там не сгорела крыша. Дуст с Кристиной забираются на небольшой холм и за несколько секунд находят в траве запрятанную пластиковую бутылку. Тем временем рядом на дороге кто-то из жителей города отмечает свадьбу: ходят разодетые гости с шампанским, девушка в ярком гриме и желтом парике подает закуски прямо на улице. Подкуривая по очереди Дуст с Кристиной подшучивают над нелепым зрелищем и напряженно следят за тем, чтобы никто из гостей не проник в кордегардию. Тем не менее, кто-то со свадьбы успевает подкинуть к зданию пару коробок мусора и раскидать перед зданием праздничную мишуру. — Почему обязательно надо мусорить! Мы тут, значит, живем, охраняем! — расстроенно говорит Кристина, смотря на здание. — После кордегардии приходим в любой другой дом чай попить, и там стены давят, лампочка горит слишком ярко…
«Мы очень простые, честные, добрые, порядочные люди»
В кордегардии они прожили около полугода. С молчаливого согласия местной администрации кладоискатели заняли бывшую караульню для того, чтобы просушивать его и всячески спасать от разрушения. Конечно, в полуразрушенном историческом здании не было ни электричества, ни воды. Но зато были свечи и печка. Даже после того, как здание горело в первый раз, Кристина с Дустом сюда вернулись. Домой к кладоискателям часто забредали туристы. Так как Дуст с Кристиной дверь не запирали, те просто заходили, удивленно осматривались и шли дальше. Здесь же кладоискатели хранили и все свои находки, включая костюмы императорского театра, газеты и книги. — Мы очень простые, честные, добрые, порядочные люди. Мы пришли, заняли брошенное здание, к нам пришла милиция. Они говорят: «Вы кто такие есть?». Мы им говорим: «А вы?». «Мы — власть». Мы говорим «******* [Отлично], власть, смену сдал — смену принял, ***** [к черту]». Вот это памятник архитектуры, есть статья в уголовном кодексе: если человек видит, что памятник разрушается, он может написать заявление в полицию, — объясняет Дуст. — Получается, мы уходим, а вы остаетесь. Так они ****** [рванули] к дверям так быстро! Иди в любой дом, живи, никто тебя официально, сука, оттуда даже выселить не сможет, менты только придут, документы проверят. Оба уверены, что кордегардию сожгли специально и что сделала это мать Кристины, которую не устраивает образ жизни ее дочери. Вместе с кордегардией сгорела и большая часть коллекции: например, из 90 костюмов осталось чуть больше 30. Пока пара потихоньку пытается привести здание в порядок и однозначно рассчитывает туда вернуться.
В кордегардии до пожара

Подземный город: почему кладоискатели стремятся в подвалы Выборга?


Главная цель большинства выборгских кладоискателей — это подземелье. Многие считают, что в 1710 году, когда Петр I во время Северной войны взял в осаду шведскую крепость, жители прятались по подземным помещениям, унося с собой все самое ценное. — Ты представь, 400 лет шведы вели серьезную торговлю, это был развитой город. В 710-м, зайдя сюда, Петруха в течение двух месяцев уничтожает этот город. Просто бомбит. Это сплошные руины. Потом сюда пришли русские войска. У шведов не было крепостного права — у нас оно было, соответственно, хватали простых граждан, продавали. Кто прятал что-то, у кого-то что-то горело. А ведь к концу XVII века в Выборге было 174 кабака! Здесь были контрабандисты, моряки и торговцы. 45 кораблей у порта было! — произносит Дуст хриплым голосом, изображая моряка. Стоя во дворе полуразрушенного дома, один из приятелей Дуста показывает на трещину в асфальте. Говорит, кладоискатели предполагают, что под этим возвышением находится фундамент старого шведского дома, а, значит, и проход в подземелье. Пока, рассказывают они, в подземном городе еще никто не был, но сомнений в том, что сокровища существуют ни у Дуста, ни у Кристины нет. Еще полтора столетия назад, рассказывает Дуст, в Выборге создали комиссию по исследованию подземелья. Но все входы туда оказались засыпаны. — А что бы стало с Выборгом, если бы удалось попасть в подземелье? — Ты шутишь, что ли? Это даже представить страшно. Если шведскую казну не нашли, шведский архив не нашли — и это я только официальные вещи говорю. 80 процентов этнографического музея нет, — встревоженно говорит Дуст. — Но все равно рано или поздно попадется. Если богу угодно — найдешь. Я фаталистом стал: до похорон матери оставалось два дня, у меня денег не было, и мы в Усть-Ижоре в заброшенном доме находим клад. Звоним человеку, за 30 тысяч закладываем серебро, которое там нашли. Так вот как? О чем думать? Станешь таким верующим человеком, что можно людей вообще не слушать.
Все остатки коллекции Дуст по максимуму вывез в Финляндию: там он пару лет назад купил землю, после того как продал квартиру в Выборге. Кладоискатели мечтают переехать туда, а лучше — еще подальше в Европу, потому что в Выборге получать прибыль за выставки почти невозможно. В Германии Дуст планирует открыть постоянную экспозицию найденных вещей, а Кристина рассказывает, что получила в Финляндии грант за свои коллажи и тоже готова выставляться. Но когда это произойдет, пока неизвестно. — Дорогая, поджигай, — сидя посреди заброшенного дома на груде досок, Дуст подставляет обуглившуюся бутылку. Через несколько минут оба встают и расходятся по углам трескающегося дома с видом на центр Выборга. Искать, что еще осталось в подполье рушащегося Выборга.

Фотограф: Оксана Данилова. Съемка: 2011–2014 годы.
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
Анатомия постапокалипсиса: как готовили масштабную ролевую игру по мотивам Fallout
Трубач дядя Миша с Невского проспекта: «У меня в голове двенадцать тысяч песен»
«Солнышко садится — кажется, земля круглая»: как живут у самого высокого маяка в России
Конфликт на Петровской косе
«Мы все связаны братством». Четыре петербуржца рассказывают, как влюбились в парусный спорт и почему город не должен лишиться яхт-клуба на Петровской косе
Что известно о будущем Речного яхт-клуба и Петровской косы. Яхтсменов выселили в разгар сезона, им негде швартоваться
«Нет консенсуса, нет договоренностей, нет развития». Что будет с речным яхт-клубом и что сейчас происходит на Петровской косе
Глава Ленинградской федерации профсоюзов подтвердил выселение речного яхт-клуба с Петровской косы. Там срезают понтоны, суда вынесут на сушу
Приставы пришли в яхт-клуб на Петровской косе и срезали трапы, ведущие к судам
Поддержка независимых театров
Сколько на самом деле стоит один поход на спектакль? Режиссер Семен Александровский рассуждает, почему бюджету выгодны частные театры
Более 20 независимых театров Петербурга не получили господдержку после пандемии: некоторым грозит закрытие. Десятки миллионов достались патриотическим фестивалям
Независимым театрам Петербурга обещают выделить субсидии в конце августа, заявила член комиссии
Независимые театры пожаловались, что остались без субсидий во время пандемии. Смольный запустил второй этап конкурса на финансирование
Коллеги «Бумаги»
Как ростовские наркополицейские бежали в Украину и задумались о карьере правозащитников
Как приговор по делу Юрия Дмитриева изменит Россию и нас
История отца Сергия, захватившего монастырь
Смягчение режима самоизоляции
В Петербурге 8 августа возобновляется работа парков аттракционов, на улице можно будет проводить культурные и спортивные мероприятия
Петербуржцы жалуются, что пассажиров перестали пускать в метро без масок. В метрополитене говорят, что так было и раньше
В комплексах «МЕГА» и большинстве торговых центров Ленобласти разрешили открыть фудкорты
Петербургские суды зарегистрировали больше 600 дел об отсутствии СИЗ за июль. Протоколы составляли в том числе на горожан, которые ели шаверму без маски
В Петербурге открылись визовые центры десяти стран ЕС
Закон о «наливайках»
Беглов посетил петербургский бар Spontan, попадающий под закон о «наливайках». Губернатор выпил там соку и пригласил владельца на встречу в Смольном
Автор закона о «наливайках» объяснил, почему площадь баров ограничили 50 метрами. Так депутаты борются с заведениями в хрущевках
Беглов призвал до 2021 года изменить закон о «наливайках» в интересах предпринимателей и жителей. Вот как он объяснил подписание «непроработанного» законопроекта
«Принятие закона о „наливайках“ — поспешность отдельных депутатов». Александр Беглов заявил, что в закон внесут изменения
В Петербурге прошло первое заседание рабочей группы по закону о «наливайках». На нем предложили создать особые правила для баров в исторических домах
Снос хрущевок в Петербурге
Какие хрущевки готовятся снести в Петербурге, куда переселяют жильцов и почему проект реновации затянулся на 10 лет?
Как в Сосновой Поляне сносят первую хрущевку по программе реновации. Демонтаж продлится несколько дней
В Петербурге возобновляется программа реновации — первыми сносят дома в Красносельском районе. Что об этом известно
В Петербурге начали сносить первую расселенную хрущевку по программе реновации
Жители попавших под реновацию кварталов смогут переехать в другие районы
Лето в Петербурге
Театр, похожий на космический корабль, старинные церкви и медовуха в купеческом доме. Приезжайте в Великий Новгород
Как долго в Петербурге продлятся дожди и ждать ли лета в августе? Рассказывает главный синоптик города
Во время пандемии центр Петербурга превратился в один большой рейв. Почему одни в восторге от вечеринок на Конюшенной и Рубинштейна, а других это бесит
В Петербурге прошел ливень. Конечно же, улицы по всему городу затопило, а машины «плыли» по дорогам
Сотни людей на набережных, разведенные мосты и военные корабли: как в Петербурге прошел парад в честь Дня ВМФ
Озеленение Петербурга
Петербургские активисты озеленят сквер на улице Марата. Принять участие в высадке растений сможет любой желающий
Жители Петроградского района намерены вернуть виноград, сорванный ветром с дома на Лизы Чайкиной. Вот как они это сделают
С дома на Лизы Чайкиной сорвало виноград, много лет покрывавший половину стены. Местные жители планируют вернуть растение на место
На парковке на Марата на один вечер создали зону отдыха со стульями и растениями в горшках. Вот как она выглядела
На Чкаловском проспекте появился прицеп со скамейкой и растениями. Небольшую зону отдыха оборудовали активисты

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.