Чтение на «Бумаге»: Умберто Эко — о том, как переводчики переписывают чужие книги

В издательстве Corpus вышла на русском языке новая книга известнейшего итальянского писателя, историка культуры и семиотика Умберто Эко. Его работа «Сказать почти то же самое» посвящена тому, как переводчики работают над чужими произведениями и чего в конечном счете лишается читатель, изучая текст не в оригинале.
«Бумага» публикует отрывки из пятой главы «Утраты и возмещения», в которых Эко пересказывает итальянский анекдот про обманутого мужа, объясняет, зачем переводчики пропускают слова из оригинального текста, и рассказывает, как из английской версии его легендарного романа «Имя розы» пропали 24 страницы и почему благодаря этому книга стала привлекательнее для издателей и проще для англоязычных читателей.
Бывают такие утраты, которые можно назвать абсолютными. Это те случаи, когда перевод невозможен; и если случаи такого рода встречаются, скажем, в романном повествовании, переводчик прибегает к ultima ratio1: он делает примечание — и это примечание подтверждает его поражение. Пример абсолютной потери дают многие случаи игры слов.
Перескажу один старый итальянский анекдот, который невозможно перевести на большинство других языков. Директор предприятия обнаруживает, что сотрудник Росси в течение нескольких месяцев ежедневно отсутствует на работе с трех до четырех. Он вызывает к себе сотрудника Бьянки и просит его деликатно проследить за Росси, чтобы понять, куда тот ходит и зачем. Бьянки выслеживает Росси в течение нескольких дней и затем докладывает директору: «Каждый день Росси выходит отсюда, покупает бутылку спуманте, идет домой (a casa sua) и занимается любовью с женой (con sua moglie). Потом возвращается сюда». Директор не понимает, зачем Росси делать днем то, что он вполне мог бы сделать вечером, опять же у себя дома; Бьянки пытается объясниться, но ему удается лишь повторить свой доклад; самое большее, на что он способен, — это сделать особый упор на местоимении sua (a casa sua, con sua moglie). Наконец, осознав невозможность объяснить происходящее, Бьянки говорит: «Простите, можно обратиться к Вам на “ты”?»
Перескажу один старый итальянский анекдот, который невозможно перевести на большинство других языков
По-итальянски эта история возможна, поскольку местоимение sua может означать как «свой» (т.е. принадлежащий Росси: «идет к себе домой, занимается любовью со своей женой»), так и «Ваш» (т.е. директора: «идет к Вам домой, занимается любовью с Вашей женой»). Лишь перейдя на «ты», Бьянки может избавиться от двусмысленности и открыть директору глаза на эту тайную связь («идет к тебе домой [a casa tua], занимается любовью с твоей женой [con tua moglie]). Это невозможно перевести ни на французский, ни на английский, ни на немецкий, где в распоряжении говорящего имеются пары притяжательных местоимений свой, его, ее/«Ваш, твой»: французские sa/votre, английские his/your, немецкие seine/Ihre. Возместить эту потерю невозможно, так что приходится отказаться от перевода — или, если в каком-нибудь романе этот анекдот характеризует любителя игры слов, можно попробовать пойти на переделку, то есть найти равносильный анекдот (но об этом мы поговорим ниже).
К счастью, эти случаи не столь уж часты. В большинстве других случаев встают проблемы утраты, всегда частичной, как в приведенном примере со словом chaumière, и можно попытаться найти соответствующее возмещение этой утраты.

Утраты по соглашению сторон

Не перечесть тех случаев, когда адекватный перевод оказывается невозможен и автор уполномочивает переводчика пропустить слово или целую фразу, если при этом он осознает, что в общей «экономии» произведения эта потеря несущественна. Типичный случай такого рода — перечень странных и вышедших из употребления слов (техника, которую я позволяю себе частенько). Если из десятка слов, содержащихся в перечне, одно оказывается абсолютно непереводимым, не так уж страшно, если этот перечень сократится до девяти слов. Тэйлор (Taylor 1993) придирчиво и тщательно анализирует те случаи, в которых Уивер в своем английском переводе «Имени розы» пытается подобрать подходящие эквиваленты для перечней таких растений, как фиалка (viola), ракитник (citiso), чабрец (serpillo), лилия (giglio), бирючина (ligustro), нарцисс (narciso), колоказия (colocasia), акант (acanto), малабатр (malobatró), мирра (mirra) и опобальзам (opobalsami). Совсем несложно найти такие английские эквиваленты, как violet («фиалка»), lily («лилия»), narcissus («нарцисс»), acanthus («акант») и myrrh («миррис»). Что же касается чабреца (serpillo), то Уивер переводит это слово как thyme («тимьян»), и хотя чабрец — то же, что тимьян (ит. timo), дело скорее в том, как отмечает Тэйлор, что слово serpilla в итальянском языке встречается реже и звучит изысканнее, чем thyme — в английском. Однако Тэйлор соглашается с тем, что было бы «совершенно бессмысленно» («fairly fatuous») застревать на таких подробностях, и с точки зрения прагматической, учитывая к тому же существующие различия между двумя культурами в области садоводства и огородничества, слово thyme как эквивалент вполне сгодится.
Не перечесть тех случаев, когда адекватный перевод оказывается невозможен и автор уполномочивает переводчика пропустить слово или целую фразу, если при этом он осознает, что в общей «экономии» произведения эта потеря несущественна
Драма начинает разыгрываться со словами «ракитник» и «колоказия», для которых нет соответствующих английских названий. Уивер выходит из затруднения, переводя «ракитник» (citiso) словом cystus («цист»), сохраняющим латинский корень и ботанический привкус, а «колоказию» (colocasia) — словом taro («таро»), хотя это лишь один вид колоказий; но, по словам Тэйлора, Уивер поступил правильно, хотя при этом, конечно, теряется изысканное звучание итальянского слова. Что же касается опобальзамов, то по-английски это должны быть balsams of Peru («перуанские бальзамы»), но средневековые люди о Перу не знали. Уивер выбрал вариант Месса balsam («меккский бальзам»). Тэйлор сетует также на то, что малабатр у Уивера превратился в mallow («мальва»), то есть опять же слово вполне обычное заменило собою такое, которое вызывает в памяти библейские псалмы, — но и здесь Тэйлор оправдывает переводчика. Как автор, я обсуждал эти замены и одобрил их.
Однако проблема возникает скорее не при замене одного слова, а в том случае, когда сокращается целый отрывок. С беспощадной точностью Чамоса и Сантойо (Chamosa & Santoyo 1993) отмечают сотню пропусков в английском переводе «Имени розы». Они допускают, что эти пропуски могли быть сделаны с ведома автора, но утверждают (и притом справедливо), что эти возможные внетекстуальные данные в счет не идут. При этом они молчаливо придерживаются того принципа, который я уже провозгласил выше, в «Предисловии»: перевод обязан юридически уважать «сказанное автором» или «сказанное в оригинальном тексте». И действительно, я напоминал о том, что, если мы купим перевод «Отверженных» Гюго и обнаружим, что из него были выброшены целые главы, мы будем вполне вправе протестовать.
Проблема возникает скорее не при замене одного слова, а в том случае, когда сокращается целый отрывок
Если просмотреть таблицу пропусков, отмеченных Чамосой и Сантойо, видно будет, что все они, если подсчитывать их строчка за строчкой, дают в целом 24 страницы — не так уж много для шестисотстраничной книги. Но конечно, проблема заключается не в количестве. Эта история, представляющая собою типичный случай цензуры по взаимному соглашению, такова. Американский издатель хотел перевести роман, но в силу его сложности предвидел возможность лишь ограниченного тиража, меньше чем в три тысячи экземпляров. Один редактор попросил сократить книгу по меньшей мере на 50 страниц. Ни я, ни Уивер не хотели этого делать, но нужно было создать впечатление, будто мы произвели сокращения. Поэтому я принялся обрабатывать текст резцом, убирая некоторые фразы и даже абзацы, которые в конечном счете казались мне избыточными (может быть, если бы мне пришлось делать новую редакцию итальянского текста, я обнаружил бы, что эти купюры даже способствуют гладкому течению повествования), и сокращая некоторые слишком длинные латинские цитаты, вызывающие у англоязычного читателя оскомину. К концу работы текст «полегчал», как я уже говорил, примерно на 24 страницы, но в глазах редактора этот экземпляр итальянского издания, где почти на каждой странице что-нибудь было вычеркнуто красным, производил впечатление в достаточной степени «облегченного». Так и начался перевод, и больше никто в издательстве ни разу не пожаловался.
Сказанное вовсе не отменяет следующего факта: хотя эти «купюры» были утверждены автором, с юридической точки зрения английский перевод содержит пробелы, пусть даже с точки зрения литературной я как автор считаю, что ничего не было утрачено.
Один редактор попросил сократить книгу по меньшей мере на 50 страниц. Ни я, ни Уивер не хотели этого делать
Однако есть, разумеется, некоторые места, где эта «цензура» видна и представляет собою, несомненно, некую утрату. В главе «День третий. Час шестый» появляются списки разбойников и изгоев, шатающихся по разным странам. Там по меньшей мере два таких списка, отделенные друг от друга одной страницей. Первый из них гласит:
Dal racconto che mi fece me lo vidi associato a quelle bande di vaganti che poi, negli anni che seguirono, sempre più vidi aggirarsi per l’Europa: falsi monaci, ciarlatani, giuntatori, arcatori, pezzenti e stracioni, lebbrosi e storpiati, ambulanti, girovaghi, cantastorie, chierici senza patria, studenti itineranti, bari, giocolieri, mercenari invalidi, giudei erranti, scampati dagli infedeli con lo spirito distrutto, folli, fuggitivi colpiti da bando, malfattori con le orecchie mozzate, sodomiti, e tra loro artigiani ambulanti, tessitori, calderai, seggiolai, arrotini, impagliatori, muratori, e ancora manigoldi di ogni risma, bari, birboni, baroni, bricconi, gaglioffi, guidoni, trucconi, calcanti, protobianti, paltonieri…
[Его память была населена толпами бродяг-вагантов, которые в последующие годы, как я заметил, стали еще многочисленнее на дорогах Европы: лжемонахи, шарлатаны, мошенники, жулики, нищие и побирухи, прокаженные и увечные, странники, калики, сказители, безродное священство, бродячие студенты, плуты, обиралы, отставные наемники, бесприютные иудеи, вырвавшиеся из лап неверных, но получившие расстройство духа, сумасброды, преступники, бегущие от закона, колодники с отрезанными ушами, мужеложцы, а вперемежку с ними — кочующие мастеровые, ткачи, медники, мебельщики, точильщики, плетельщики, каменотесы, — а за ними снова и снова вороватый люд всякого разбору, надувалы, оплеталы, ошукалы, обдурилы, тати нощные, карманники, зернщики, тяглецы, протобестии, промышляльщики…]
И так далее, почти на целую страницу. На следующей странице я возобновил этот перечень:
Accapponi, lotori, protomedici, pauperes verecundi, morghigeri, affamiglioli, crociarii, alacerbati, reliquari, affarinati, palpatori, iucchi, spectini, cochini, admirati, appezzanti e attarantanti, acconti e admiracti, mutuatori, attremanti, cagnabaldi, falsibordoni, accadenti, alacrimanti e affarfanti…
[Стригунчики, наводчики, протолекари, почтеннейшие христарадники, шатущие, голодущие, завидущие, тихо бредущие, хитрованы, святопродавцы, сумоносцы, костыльники, мазурики, басурманы, рвань и дрянь, голь и бось, живущие Божьим духом, поющие Лазаря, изводники, греховодники, подорожные, ватажные, артельные…]
И это, как говорят Чамоса и Сантойо, демонстрация эрудиции, терминологические четки, способные поставить в тупик любого переводчика. Я почерпнул этот перечень из замечательнейшей «Книги бродяг» Пьеро Кампорези, желая создать впечатление того кишения изгоев, из которого затем вышли еретики и люмпен-революционеры. Меня завораживало звучание этих слов, и я вовсе не притязал на то, чтобы читатель их понимал: мне было важно лишь одно — чтобы это кишение совершенно непривычных названий позволило ему постичь ситуацию беспорядка и социальной раздробленности.
Я почерпнул этот перечень из замечательнейшей «Книги бродяг» Пьеро Кампорези, желая создать впечатление того кишения изгоев, из которого затем вышли еретики и люмпен-революционеры
В целом переводчиков не слишком затруднил первый перечень, хотя каждый из них свободно рыбачил в своих родных водах, допуская некоторые уместные вольности и понимая, что в счет идет прежде всего длина и бессвязность перечня. Что же до второго списка, содержащего слова, существующие только в итальянской традиции (которые сумело воспроизвести лишь ученое неистовство Кампорези), то проблема была куда серьезнее.
В испанском переводе Почтар сохранил перечень, переведя лишь несколько слов, а в остальном приноровив итальянские названия к своему языку, как будто это неологизмы (напр., falsibordones вместо falsibordoni, affarfantes вместо affarfantî); в каталанском Даурель оставил итальянские названия. Решение ясное и приемлемое для языков столь близких, и получилось так, как будто бы в итальянском переводе испанского плутовского романа читатель встретил слова, которых он не знает, но которые признает как испанские, — а именно так и происходит с нами, когда в каком-нибудь другом тексте мы читаем «бандерильеро» или «пикадор». Так же поступил и немецкий переводчик: он оставил итальянские названия и в лучшем случае иногда латинизировал их (falpatores вместо palpatori, affarfantes вместо affarfanti, alacrimantes вместо alacrimanti).
Французский переводчик отыскал в своем языке такие превосходные эквиваленты, как capons, rifodés, franc-mitous, narquois, archisuppôts, cagous, hubins, sabouleux, farinoises, feurtrads, baguenauds, trouillefous, piedebous, hapuants, attarantulés, surlacrimes, surands — и уж не знаю, в каком местном списке он их откопал. Тем не менее поздравляю.
В целом переводчиков не слишком затруднил первый перечень, хотя каждый из них свободно рыбачил в своих родных водах, допуская некоторые уместные вольности и понимая, что в счет идет прежде всего длина и бессвязность перечня
Проблема возникла при переводе на английский. Здесь, конечно, невозможно было калькировать, основываясь на каком-либо лексическом или фонетическом родстве, но нельзя было и оставлять итальянские названия, лишенные для англоязычного читателя всяких коннотаций: это было бы похоже на появление перечня финских названий в итальянском. Именно в силу решения о том, что кое-что нужно было все же убрать, и учитывая к тому же, что один перечень, довольно пространный и весьма ценный своим заклинательным звучанием, уже появился страницей выше, второй перечень решено было убрать. Я согласен с тем, что речь шла (по крайней мере, для меня) о разительной потере, но на риск я пошел сознательно.
Аналогичное решение было принято для сна Адсона (глава «День шестой. Час третий»). Этот сон основан на одном средневековом тексте, на «Киприановой вечере», и все, что в нем видится, носит характер кошмара. Я обращался с источником так, чтобы заставить Адсона видеть во сне не только обрывки пережитого им за предыдущие дни, но также другие книги, образы, почерпнутые из достояния культуры его времени, и делал более или менее «ультрафиолетовые» намеки на историю искусства, языка, литературы, включая один текст Лиотара, из-за чего в одном месте упоминается «великий лиотарский зверь». В числе различных цитаций была «Капуанская грамота»: «Знаю, где, какие земли, в каких пределах кто держит: тридцать лет владели ими сыны святого Бенедикта» — цитата, прозрачная для всякого читателя, помнящего первую главу истории итальянской литературы.
Я обращался с источником так, чтобы заставить Адсона видеть во сне не только обрывки пережитого им за предыдущие дни, но также другие книги, образы, почерпнутые из достояния культуры его времени
А как быть с другими языками? Испанский и каталанский переводчики оставляют цитату на ее примитивном итальянском, и можно задаться вопросом о том, в какой мере иберийский читатель может уловить эту отсылку. Скифано передает эту фразу на ложном старофранцузском: «Знаю, какими землями, в каких пределах, чем кто владеет» (Saü avek kes terres pour kes fins ke ki kontient) — и так далее, добиваясь того же эффекта непроницаемости смысла, которого уже достигли испанский и каталанский переводчики. Он мог бы вставить цитату из «Страсбургских клятв», занимающих в истории французского языка то же положение; но мог ли Адсон знать этот текст? А с другой стороны, поскольку он был немцем, то мог ли ему быть известен первый документ языка итальянского? Вполне очевидно, что в этой цитате у меня не было никаких реалистических намерений, но она подмигивала итальянскому читателю. Кребер воспользовался тем, что Адсон — тевтонец, и вставил цитату из «Мерзебургских заклинаний», представляющих собою древнейший документ на древневерхненемецком языке: Sose benrenki, sose bluotrenki, sose lidirenki, ben zi bena, bluot zu bluoda, lid zu geliden, sose gelimida sin! Очевидно, он, как и я, полагался на культуру своих читателей.
Если перейти к Уиверу (от неумолимых Чамосы и Сантойи и этот пропуск не укрылся), то у него этой фразы нет. Насколько мне помнится, я сам уже убрал ее, когда пересматривал текст для перевода. Обращение к первому документу на английском языке не подошло бы, поскольку Адсон его не знал. Мы оказались перед лицом непереводимого, и я решил, что в этом абзаце (как, впрочем, и во всем сне) и без того уже содержалось столько коварных ученых отсылок, что, будь их одной больше или меньше, это ничего не изменило бы.
© RCS Libri S.p.A. – Milano Bompiani 2003
© А. Коваль, перевод на русский язык, комментарии, 2006. Наследники, 2015
© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2015
Издательство CORPUS ®
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
Чтение на «Бумаге»: отрывок из книги о детях священников, перевернувших историю России
Чтение на «Бумаге»: как немцы времен Екатерины II повлияли на историю России
Чтение на «Бумаге»: фрагмент из книги «Убийца из города абрикосов» о незнакомом туристам Стамбуле
Третья волна коронавируса
Власти регламентируют проведение уличных мероприятий в Петербурге. На них запрещена работа общепита, а музыканты не смогут обмениваться барабанными палочками
Власти Петербурга подтвердили госпитализации по 800–850 человек в сутки. Доля тяжелых пациентов — около 18 %, больницы продолжают перепрофилировать
Какие ограничения сейчас действуют в общепите, торговых центрах, транспорте и на улице? Список всех мер против коронавируса в Петербурге
В метро Петербурга проверили, соблюдают ли пассажиры масочный режим. Треть надевает средства защиты только после замечаний
Как растет число заболевших и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
Евро-2020
Власти регламентируют проведение уличных мероприятий в Петербурге. На них запрещена работа общепита, а музыканты не смогут обмениваться барабанными палочками
Участницу Pussy Riot, выбежавшую на поле в финале ЧМ-2018, арестовали на 15 суток. Полиция опасалась, что она сорвет в Петербурге Евро-2020
Покрас Лампас к Евро-2020 расписал площадь вокруг фонтана в Приморском парке Победы ✍
Кокошники, костюмы Ивана Грозного и «Катюша»: как болельщики праздновали победу сборной России в Петербурге
Россия обыграла Финляндию в матче Евро-2020 в Петербурге 🥳
Гид по пригородам Петербурга
На Карельском перешейке — десятки озер, о которых мало кто знает. Вот шесть мест, где приятно купаться и гулять
В Гатчине — не только дворец и парки. Осмотрите замок мальтийских рыцарей, деревянную дачу с башней и старинную слободу, где жили егеря
В Орехове — самая высокая точка Карельского перешейка, заказник с дикими зверьми и озера. Летом в полях цветет рапс и пасутся лошади
В Лебяжьем — «кладбище поездов», столетние дома и военные форты. Прогуляйтесь по местам писателя Бианки и останьтесь до вечера, чтобы увидеть закат над заливом
В Приморске — старая финская кирха и пирс, на котором испытывают ледоколы. Прогуляйтесь по берегу залива и заказнику с морскими видами
Как всё дорожает
Производители куриных яиц предупредили о возможном дефиците продукции. Минсельхоз заявил о стабильной ситуации
Российские производители продуктов с начала года повысили цены на 6,4 %
За год в Петербурге очень сильно подорожало жилье. Почему? Ждать ли снижения цен и отмены льготной ипотеки?
Петербург вошел в топ-10 городов мира по росту цен на элитное жилье, обогнав Лос-Анджелес и Москву
С 1 мая подорожают входные билеты в Ботанический сад Петра Великого
Вакцинация от коронавируса
У части добровольцев, привившихся «ЭпиВакКороной», через 9 месяцев исчезли антитела к коронавирусу
«Что будет завтра — не знаем». Петербургский Роспотребнадзор не разрабатывает документ об обязательной вакцинации — пока
Что власти говорят об обязательной вакцинации, которую ввели в Москве и Подмосковье? Ждать ли ее в Петербурге?
Власти Москвы объявили обязательную вакцинацию работников сферы услуг, образования и транспорта
«Были надежды, что избежим третьей волны. Но этого не произошло». Эпидемиолог Антон Барчук — о том, ждать ли петербуржцам ограничений, как в Москве
Коллеги «Бумаги»
Спасти «Медузу»
Екатерина Шульман — о «варягах», федерализме и активистах в регионах
Виталий Манский — о сорванном «Артдокфесте» в Петербурге, переезде и творчестве
В Петербурге начинается посмертный суд над погибшим в СИЗО бизнесменом Валерием Пшеничным
Лето в Петербурге
В Петербург приходит аномальная жара 🥵 Как долго она продлится и будут ли дожди — отвечает синоптик
«Старт прогрева». Синоптик рассказал о погоде в Петербурге в четверг, потеплеет до плюс 25 градусов
В Петербурге ухудшается погода и начинаются дожди с грозами. В воскресенье — местами ливни и град ⛈️
Реклама летней грусти и кулинарный журнал «Жарю ультрамальвин» с Иваном Дорном. На «Моей остановочке» — новая инсталляция, посвященная петербургскому лету 😍
В пятницу в Петербурге будет солнечно, в субботу возможны дожди, а в воскресенье ждут грозы ⛈
Подкасты «Бумаги»
Как одеваться экологично? В этом подкасте говорим про влияние моды на климат и бережное отношение к вещам
Чем грозит таяние ледников и вечной мерзлоты и как ученые воссоздают экосистему эпохи мамонтов? В этом подкасте обсуждаем Арктику и Антарктику
«Мы выросли в ощущении безопасности — но скоро так уже не будет». Зачем школьники и студенты устраивают забастовки за климат по всему миру
«Я была абсолютно не готова к отсутствию комфорта». Горожане, переехавшие в деревни, рассказывают о сельском быте, отношениях с местными жителями и одиночестве
«Без деревьев нет человеческой жизни». Как леса влияют на климат планеты, температуру в городах и наше самочувствие — в новом подкасте

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.