16 июня 2014
«Это про тяжкие проблемы»: все об урбанистах Петербурга
Слово «урбанистика», как и само явление со своими идеями по реформированию городской среды, появилось в России относительно недавно. В советское время, например, роль урбанистов играли инженеры, транспортники, архитекторы и другие специалисты узкого профиля. Однако, как считают эксперты, современные проблемы городов требуют появления специалистов с новыми знаниями и компетенциями. Как в России возникла профессия «урбанист», что было до нее и зачем она вообще нужна — в спецпроекте «Бумаги».
Иллюстрация: en.wikipedia.org. Инфографика: Катерина Чуракова / «Бумага»
Несколько столетий идеи новой регулярности застройки, подчиненной прежде всего соображениям эстетизированной политики, осуществлялись отнюдь не в городах, а в загородных дворцово-парковых комплексах. Только два новых города, созданных имперской по существу волей, наперекор крайне неблагоприятным природным условиям, выразили распространение архитектурно-художественной трактовки таких комплексов на большие пространства целого города. Это Петербург и Вашингтон
Из книги Вячеслава Глазычева «Урбанистика»
 

Возникновение урбанистики в России

Историк Лев Лурье рассказывает об урбанистике как новом явлении, пришедшем к нам с Запада, и объясняет, что на самом деле стоит за модным словом в России и в чем сейчас главные задачи специалистов в области городского развития.
 

 

Лев Лурье

Историк, петербургский краевед

— Существует традиция модных слов: сначала модного парня стали называть «чувак», «стиляга», потом «хипстер». Это если говорить о возникновении слова «урбанистика». Другое дело, что градозащита и урбанистика — немного разные вещи. Градозащита сосредоточена на здании, а урбанистика предполагает гораздо более широкие проблемы: создание города-сада, радиальной системы, совокупности мостов и тоннелей и так далее. Это стало модным на Западе, как всегда, а к нам завезено. На Западе произошла большая дезурбанизция, что создало огромный ряд проблем. Город обладает особой магией и делает жизнь человека разнообразнее, а если ты постоянно живешь в 50 километрах от Петербурга или Москвы, то тебе этого разнообразия не хватает. Как соединить уют загородной жизни и разнообразие большого города? Происходит джентрификация, когда прежде депрессивные районы становятся модными, как Восточный Берлин, или Гринвич Вилладж в Нью-Йорке, или как улица Рубинштейна в Петербурге. Все это интересно и требует анализа. Первый по-настоящему важный урбанистический конфликт связан с зелеными насаждениями. Мы видим, как реально создаются очаги гражданского общества, которые не позволяют застраивать наши немногочисленные зеленые насаждения. Видим желание людей Юго-Запада получить надежную связь с Петербургом, которое заставляет Смольный находить где-то деньги на метро для Сосновой Поляны. Проблема двойника Невского, тоннеля под Невой на Васильевский остров — это исключительно общественно важные проблемы. Я думаю, что самое первое большое общественное движение, которое привело, в общем-то, к свержению советской власти в городе Ленинграде, — была «Группа спасения».
 

О «Группе спасения памятников»

Фото с сайта Павла Никонова
 
«Группа спасения памятников» стала первой легитимной и при этом независимой от властей общественной градозащитной организацией. Она образовалась в октябре 1986 года, ее лидером стал Алексей Ковалев, ныне депутат Закса. Поводом для создания «Группы» послужила волна сносов исторических домов в период подготовки к строительству второй станции метрополитена на Владимирской площади. Наиболее громкими выступлениями активистов сопровождался снос гостиницы «Англетер» — здания постройки начала XIX века. После того как власти снесли гостиницу, был организован постоянно действующий пикет. Через месяц прошел митинг «Месяц памяти „Англетера“», собравший около двух тысяч человек.
 
«Группа спасения памятников началась с Лицейского праздника на Владимирской площади 19 октября 1986 года, который был срежиссирован Николаем Беляком. На Владимирской площади случилась первая в эпоху перестройки массовая гражданская акция с требованиями защиты исторического наследия, окончившаяся не разгоном митингующих, а их победой. Первое в СССР массовое движение в защиту культурного наследия зародилось в Ленинграде в 1986 году в среде историков, археологов, участников экспедиций в атмосфере свободомыслия, экспедиционного братства и духа, где существовал приоритет культуры перед политикой, подлинности перед идеологической конъюнктурой».

«Огонек» № 20, май 1987 года

   
«Вероломный снос „Англетера“ вызвал настоящий взрыв активности во всем городе. Протесты горожан не прекращались. Через площадь прошли десятки тысяч людей, многие из которых затем создали новые организации по сохранению культурного наследия. Власти не могли ничего сделать с „постом общественной информации“, где были размещены материалы, наглядно показывающие, кто виноват в сносе гостиницы, почему он был технически не обоснован. Вскоре после „Англетера“ возникли десятки общественных организаций культурно-исторической направленности, образовался Совет по экологии культуры СПб, мощное культурно-демократическое движение, стали выходить самиздатовские альманахи и журналы, десятками регистрироваться неформальные группы и общества. Было проведено специальное заседание Политбюро ЦК КПСС. Ленгорисполком пересмотрел все решения о сносах памятников истории и культуры. В 1988 году были утверждены новые объединенные зоны охраны исторического центра Ленинграда. Невиданный размах общественного движения оказал влияние на включение Санкт-Петербурга в Список всемирного наследия ЮНЕСКО».

Из дневника Татьяны Лихановой (участницы «Группы спасения»)

 

О градозащите и урбанистике

Городской активист и журналист рассказывает о различиях между урбанистами и градозащитниками, а также объясняет, почему в городское планирование не должны вмешиваться чиновники.
 

 

Дмитрий Ратников

Создатель издания «Карповка»

— На мой взгляд, градостроительство — эта та сугубо профессиональная вещь, которой не должны рулить люди с улицы. Только специалисты (подчеркну: не чиновники) должны взвешивать все интересы и учитывать их при градостроительном планировании. Не должно быть никакого давления со стороны властей или жителей — должно быть четко аргументированное мнение. Деятельность градозащитных движений — и раньше, и сейчас — направлена преимущественно на решение точечных, а не градостроительных вопросов. Поэтому к урбанистике они отношения не имеют. Но в нынешних российских условиях, когда власти плюют на всех, кто не «стимулирует» чиновников, именно градозащитники помогают народу быть услышанным. Потому что сейчас в таких крупных городах, как Москва и Петербург (да и вообще, в областных центрах), все градостроительное планирование сводится к попытке и ублажить заказчика (региональные власти), и попытаться уложиться в рамки закона.
 

О термине «урбанистика» и его связях с архитектурой

Доктор архитектуры, профессор кафедры архитектуры и градостроительства Вологодского государственного технического университета Константин Кияненко рассуждает о том, какие проблемы должна решать современная урбанистика. Главный архитектор проектов бюро «Студия-17», член градостроительного совета при главном архитекторе, почетный архитектор России Владимир Линов объясняет, какое слово более корректно для определения специальности «урбанист» в русском языке и как в России идет подготовка подобных профессионалов.
 
 

Константин Кияненко

Доктор архитектуры, приглашенный спикер «Школы городских трансформаций»

Владимир Линов

Доцент СПбГАСУ, главный архитектор проектов бюро «Студия-17»
 

Что сейчас называют урбанистикой?

— Специальности «урбанист» у нас не было в том смысле, что градостроитель больше занимается физической формой города, чем связями и процессами, которые ее определяют. Это связано с долгое время бытовавшим и еще сохраняющим позиции сегодня представлением о «градостроительстве» как факультативе архитектуры. В эпохи разного рода абсолютизма подмена первого вторым отчасти возможна (создание «больших ансамблей»), в демократическом и рыночном городе — нет. Не все, но очень многие аспекты жизни общества и культуры выражаются в трехмерности городов, которые оно (общество) создает. Я думаю, что в широком отношении осмысление связей между первым и вторым и есть урбанистика. В узком — это та часть данной интеллектуальной деятельности, которая нацелена на моделирование развития городов. Включение в круг осмысления, сознания и отражения в нем города есть важнейшая особенность современной урбанистики, здесь найдется место и велодорожкам. Как и любая деятельность, занимающаяся глобальными вещами, урбанистика — это про тяжкие проблемы, включая нищету, неравенство, сегрегацию, беспризорность и смерть детей; про инвалидов, проституцию, плохую экологию, чудовищную жизнь в трущобах самых добропорядочных наших сограждан, криминал, неэффективность городского управления и так далее.  

Какую роль играет урбанист в городе?

Город — слишком сложный объект, чтобы его мог формировать только архитектор или кто бы то ни было другой персонально. Поэтому в реальности главным урбанистом всегда является городское сообщество: политики, которые с позиций разделяемых ими идеологий учитывают общественные интересы, и все те, кто формируют эти интересы (от олигархов и ключевых инвесторов до «зеленых», «голубых» и «желтых»). Если процесс формирования и выражения общественного интереса налажен (включая разные формы гражданского соучастия) и политик этому процессу подконтролен, то все в порядке. Урбанист снабжает политика информационными основаниями для принятия решений и технически реализует эти решения.  

Почему урбанистика стала популярной?

Мода на урбанизм существует, потому что, во-первых, на что-то ведь должна быть мода, во-вторых, все понимают широту проблематики урбанизма как его всеядность (урбанистом, кажется, может стать любой). Если бы люди догадывались о тех отдаленных последствиях, к которым приведет современное развитие российских городов — социальное и экологическое качество жилищного строительства, многоэтажность, жилищная сегрегация, уровень и качество инженерной инфраструктуры — это могло бы вызвать обеспокоенность. На самом деле, это сложнейшая сфера: для того чтобы стать хотя бы общественно безвредным урбанистом (не говоря уже о «тонкостях градостроительства»), нужны годы учебы и работы в реальном городе, изрядная зрелость человека как личности и четкая гражданская позиция. Я не верю урбанистам в возрасте до 40–45 лет.
 

Кого в России называют урбанистом?

— Прежде чем рассуждать о чем-либо, необходимо определить термины. Существует слово «градостроительство», существует слово «урбанистика», которое широко применяется в русском языке, существует перевод зарубежного термина «городское планирование». Наиболее точным является «городское планирование» или по-английски urban planning, употребляемое во всех развитых странах. Официальным, закрепленным уже юридически, аналогом этого термина именно сейчас в русском языке является «градостроительство». Но здесь существует большая путница, поскольку за несколько столетий все привыкли этим называть самые разные вещи. Официальное понимание термина «градостроительство» оформилось, после того как в перечне министерства образования появилась одноименная специальность. Учебные планы, разработанные по требованиям российских стандартов, соответствуют международному понятию «городское планирование». Градостроительство складывается из следующих составных дисциплин — городской транспорт, экономическое развитие города, социальное развитие, охрана окружающей среды, энергопотребление и экономия ресурсов, инженерные сети, городской дизайн, то есть искусство планировки. Эта область деятельности очень далека от архитектуры, что важно подчеркнуть.  

Как формировалась профессия?

В российских условиях, несмотря на то что профессии юридически оформлено не было, градостроительством занимались профессионалы, которые имели другую подготовку: транспортники, архитекторы, которые увлекались вопросами искусства городской планировки. По мере участия в проектах решали и другие не свойственные архитектуре задачи — инженеры, географы, специалисты по охране окружающей среды, в общем, это всегда были многодисциплинарные коллективы, которые работали в тесном контакте и учили друг друга. Но профессии обособленной не было.  

В чем главные задачи урбаниста сейчас?

Кроме профессионалов-градостроителей, в настоящее время во всем мире развитием города занимается администрация и политики. Их роль не меньше, а может, даже и больше, чем роль градостроителей. Сейчас в связи с реформами в социально-экономическом развитии России появилась необходимость специализации и выделения этой профессии. С другой стороны, проблематика всего, что связано с городом и окружающей средой — и типов застройки, и психологией восприятия городской среды — становится более актуальной, поскольку большая часть населения живет в городах. Актуальность растет еще и потому, что десятилетиями не решаются многие конфликты, среда в России повсеместно ухудшается в больших и малых городах, а конфликты не решаются. К сожалению, администрация не имеет навыков городского управления и при этом не прислушивается к профессиональному сообществу, поэтому в настоящее время политика управлением города просто отсутствует — политика как принятие решений.
 

Образование в области урбанистики

Директор магистерской программы «Дизайн городских экосистем», сооснователь «Школы городских трансформаций», объединяющих три образовательных направления Университета ИТМО, рассказывает о том, какие специалисты становятся урбанистами и чему их могут научить в университете.
 

 

Михаил Климовский

Сооснователь «Школы городских трансформаций»

— Сейчас в России образовательные программы по урбанистике появляются с большой периодичностью, но это не всегда про качество. Главный вопрос в ближайшей перспективе — это формирование рынка градостроительных и девелоперских продуктов нового типа, а также общественного спроса на качество городской среды. И в этом не последнюю роль занимает образование. При хороших обстоятельствах этот процесс может занять около трех-пяти лет, когда нынешние слушатели программ окончат вузы, сформируют критическую массу аналитики, экспертизы и качества проектных предложений и смогут полноценно влиять на процесс принятия решений. К сожалению, на данном этапе рынок контролируют проектные институции старой формации, которые предлагают типовые решения. Тем не менее в отдельных случаях проявляются новые компании и чиновники, ориентирующиеся на молодой электорат — будушее поколение. В прошлом году в Университете ИТМО мы дали старт магистерской программе «Дизайн городских экосистем». Наша программа строится на глубоких аналитических исследованиях и комплексном практико-ориентированном подходе. За прошедший год студенты были привлечены к решению реальных задач и анализу сложных городских проблем. В рамках этого года мы тестируем технологии городских исследований под общим названием UTS ComlexCity на примере проекта развития Кронштадта. В полной мере о прорывных результатах говорить преждевременно ввиду сложности управленческих решений, но вектор задан абсолютно верный. Подводя итоги образовательной практики, можно отметить, что сейчас мы больше будем ориентироваться на более подготовленных слушателей программ. Важно, чтобы они понимали, что это именно то направление, в котором они планирует развиваться профессионально, связать с ним свою жизнь. Город — сложная система, далеко не всегда очевидно, с чем придется иметь дело. Иногда, как показывает мировая практика, из городских активистов вырастают хорошие городские планировщики, но это скорее исключение из правил. Во многом это большой труд, профессионализм и твердая уверенность, где победы достигаются кровью и потом. В этом году мы открываем прием на три направления, объединенных в «Школу городских трансформаций»: «Дизайн городских экосистем», «Городская информатика» и «Технологическое предпринимательство».
 

Проект Kronstadt Vision 2040

 

Урбанист как современная специальность

Директор института «Урбаника» Антон Финогенов рассказывает о том, нужно ли образование в урбанистике и как в российских реалиях становятся градостроителем, а также сколько нужно времени и специалистов, для того чтобы реализовать масштабный городской проект. Архитектор, бывший директор Пермского краевого центра охраны памятников Александр Ложкин рассуждает, как может появиться и исчезнуть идеальный проект городского развития.
 
 

Антон Финогенов

Генеральный директор компании «Урбаника» преподаватель и эксперт «Школы городских трансформаций»

Александр Ложкин

Архитектор, бывший главный специалист «Бюро городских проектов в Перми»
 

Зачем нужны урбанисты?

— У любого сложного проекта должен быть автор, научный руководитель. Под термином «градостроитель» понимается модератор решений. Людей такого опыта не может быть много: это нормально, если на всю страну их будет сто человек. Не стоит думать, что какое-то образовательное учреждение без развитой проектной компоненты возьмет на себя функцию готовить по двадцать таких специалистов в год. Должен быть естественный отбор, должен быть заказ на строительство сложных комплексных проектов и тогда со временем мы можем рассчитывать на появление нескольких уникальных современных специалистов, которые через практику и смогут стать градостроителями. Потребность в таких специалистах огромна, потому что наши города неэффективны с точки зрения затрат на их эксплуатацию и неблагоприятны для проживания людей, если сравнить с Европой. Это системный инвестиционный вызов для страны, потому что, по большому счету, какие-либо долгосрочные инвестиции, привлечение и удержание самого высокообразованного населения, развитие новых секторов экономики — это догма во всем мире.  

Какими компетенциями должен обладать урбанист?

У градостроителя должно быть пространственное мышление, так как он работает с определенным объектом — это либо город, либо село, либо какая-то территория, комплекс кварталов. Как говорил один из моих коллег-архитекторов, фактически требуется планирование 5D. Вы должны смотреть на решение вопросов, во-первых, с отраслевой точки зрения, во-вторых, с пространственной логикой, в-третьих, с временной логикой (планирование не может быть жестким), в-четвертых, с социологической логикой и, в-пятых, с точки зрения экономических реалий. Потому что любое техническое планирование, которое сделано в отрыве от бюджетных, инвестиционных возможностей, становится профанацией. Комплексное мышление требует, чтобы человек разбирался во всех этих вопросах. В каждом из проектов будут принимать участие те узкоспециализированные профессионалы, которые были и в советское время — инженеры по гидрологии, по различного вида гидроструктурам, транспорту, специалисты по природному комплексу. К ним также добавятся люди, которые традиционно в отечественном градостроительстве не принимали участия — социологи, экономисты (те, которые считают, как сделать проект окупаемым и привлечь инвесторов). Кто-то в процессе этой узкоспециализированной работы и сможет стать градостроителем.  

Как происходит работа над проектом?

Градостроитель сотрудничает с городскими властями, поскольку они — основной центр управления города. Есть и более сложные формы сотрудничества, когда заказчиком может быть бизнес или общественные организации. Это редкие случаи в практике, доля которых, однако, со временем будет расти, потому что любой плохо управляющий городом администратор всегда провоцирует появление таких стратегов со стороны общественных организаций и других структур. Полная реализация сложного проекта, который вносит какое-то изменение в действительность, всегда занимает от десяти до двадцати лет, потому что город — это инертная структура. Институт «Урбаника» занимался вместе ЦСР «Северо-Запад», например, концепцией развития пограничных территорий Ленобласти и Санкт-Петербурга. Мы сформировали ряд институциональных, инфраструктурных проектов, которые должны позволить снизить остроту целого ряда проблем пограничных территорий — это низкое качество жилой застройки, транспортные, экологические проблемы, проблемы низкой капитализации природного комплекса. У нас такие проекты встречаются два-три раза в год, что и позволяет делать вывод, что запрос на градостроителей есть.
 

Есть ли в России урбанистика?

— С теоретиками в области урбанистики дело обстоит неплохо: альтернативная советскому догматичному градостроительству школа, находившаяся под очевидным влиянием западных идей, сформировалась еще в 80-е годы. У нас есть целая плеяда выдающихся урбанистов-ученых, таких как Гутнов, Глазычев, Раппопорт, Высоковский, Коган, Трутнев. Но их теоретические наработки не находили практической реализации в те годы. Да и сегодня муниципалитеты чаще получают в качестве градостроительной документации фиктивно-демонстративный продукт. Большое число специалистов-градостроителей не обладает современными компетенциями и пытается сегодня применять при работах по городскому планированию еще советский опыт. А специалистов-практиков с реальным опытом внедрения современных урбанистических идей в России попросту нет, если не считать небольшой группы, работавшей в последние годы в Перми. Есть проектировщики, готовые быстро и дешево выдать «на-гора» хоть проект планировки, хоть генплан, не сильно задумываясь над их содержанием.  

Какие навыки нужны для работы?

Здесь нужен широкий спектр знаний — в области стратегического, городского, транспортного планирования, муниципального управления, экономики, обществоведения, социологии, философии. В области архитектуры тоже, но архитектура сегодня уже точно не основная в перечне этих компетенций. Понятно, что урбанистика сегодня является междисциплинарным видом деятельности и требует создания мощной команды специалистов разного профиля. Сегодня при работе с городом важно не предложить некий умозрительный проект, но провести исследование, понять тенденции развития города, сопоставить различные сценарии, составить целевой прогноз и разработать стратегии движения в заданном направлении. Это вопрос определения стратегий развития города, он может родиться только из исследования, не иначе. А дальше следует работа по детальному планированию первых шагов на этом пути и по разработке необходимых правовых документов территориального планирования, планировки и градостроительного зонирования.  

Где удалось реализовать градостроительные проекты?

Случаев, когда в городе сформировано комплексное стратегическое видение и после этого разработан набор инструментов, позволяющий его реализовывать, я, за исключением Перми, увы, не знаю. В Перми это удалось, поскольку, во-первых, для этого была политическая воля. Руководство региона и города столкнулось с проблемой депопуляции: в 2005 году город потерял миллионного жителя. Именно для того, чтобы повысить привлекательность Перми как места для жизни, прежде всего для самого мобильного, молодого поколения, была затеяна и знаменитая «культурная революция», и разработка стратегического мастер-плана города, главной задачей которого стало кардинальное изменение качества среды в обозримой перспективе. Во-вторых, к разработке мастер-плана была привлечена одна из лучших компаний в сфере городского планирования — голландская КСАР. В-третьих, было создано муниципальное учреждение «Бюро городских проектов», ставшее «держателем» градостроительной идеологии и разработчиком всех основных проектных документов, включая генеральный план. И руководитель бюро экономист Андрей Головин предложил новые варианты разработки этих документов, изменив подход к функциональному зонированию генплана и «зашив» в него параметрическую модель. К сожалению, смена власти в Пермском крае не дала довести весь комплекс работ до конца. Чтобы продолжить его, вновь требуется политическая воля.
ТЕГИ: 
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.