Регулярно «Бумага» публикует истории об иностранцах. Чем Петербург привлекает и отталкивает приезжих, чему учит Россия и зачем вообще приезжать в незнакомый город — бизнесмены, студенты, ученые и рестораторы из разных стран расскажут о своем опыте и взглядах на петербургскую жизнь.
Гамбиец Абдулай Маннэ — об уличных тренажерах, африканской еде в Петербурге и прогулках в Девяткине

Больше семи лет назад гамбиец Абдулай Маннэ познакомился в соцсетях с петербурженкой. Вскоре они поженились, но из-за разных обстоятельств не могли жить вместе. Тогда Абдулай переехал в Петербург, поступил в СПбГУ и теперь вместе с женой воспитывает здесь двоих детей. Недавно он устроился волонтером на ЧМ-2018 и помогает иностранцам в аэропорту.

Гамбиец рассказывает, с какими трудностями столкнулся в миграционной службе, почему в Петербурге перестал бояться грабителей и убийц и как два сибиряка на Тайване изменили его отношение к России.

Возраст

31 год

Род деятельности

Студент

В Петербурге

Два года

В 2011 году я познакомился в интернете с девушкой из Петербурга — мы стали хорошими друзьями, часто переписывались в соцсетях. Позже поняли, что хотим вступить в отношения, но как мусульмане не могли жить вместе, не будучи в браке. Тогда, уже в 2013 году, мы встретились в Гамбии, чтобы пожениться. Но долго вместе пожить у нас не вышло: через несколько месяцев я узнал, что выиграл обучение в университете на Тайване на факультете экономики, и не мог упустить возможность получить такое образование.

Мы продолжали общаться онлайн. Жена смогла приехать ко мне на Тайвань лишь на втором семестре. Мы жили вместе полгода, и она, забеременев моим первым сыном, уехала в Петербург. В марте 2015 года он родился, а в июле я уже приехал к ним и подал документы для проживания. Всё было идеально — попутно я узнавал Россию.

Так, мой рейс в Петербурге отменили, но вернуть свои деньги я не смог: мне их просто не отдали. Пришлось покупать новые билеты, чтобы добраться сюда, и я поразился российской бюрократии. Но это было только начало, ведь мне нужно было еще ходить в УФМС (Управление федеральной миграционной службы — прим. «Бумаги»).

На улице было постоянно холодно. Чтобы получить нужные документы, я выходил из дома в 5 утра — и каждый раз не мог попасть в тот кабинет, в которой мне было нужно. В то время я ничего не понимал, даже брал консультации по поводу того, как общаться с местными работниками. И потом мне дали всего два месяца, чтобы забрать документы для пребывания здесь. В итоге я смог это сделать, всё прошло хорошо, но тот опыт запомнил навсегда.

Тем не менее сейчас точно могу сказать, что люблю Россию за людей, живущих здесь. Все очень отзывчивые и действительно помогают, когда даже не просишь. Меня очень удивило, когда я упал в автобусе, а все остальные, включая детей, спрашивали, в порядке ли я. Или когда сотрудники метро помогают мне, завязывают со мной небольшой разговор о том, откуда я и каково жить в Гамбии. Я к такому не привык.

Не так давно я стал волонтером на ЧМ-2018. Встречаю иностранцев в аэропорту, объясняю им какие-то вещи — например, как доехать до города на такси, если не знаешь русского языка. А это не так легко, как кажется: таксисты часто не знают английского, и им сложно взаимодействовать с болельщиками.

Фото: Олег Савунов / «Бумага»

Чему вас научила Россия?

Только приехав сюда, я понял, что нельзя судить и оценивать всю страну по ее образу в медиа — нужно встречать реальных людей. Нам рассказывали, что в России холодно и поэтому здесь все пьют. А потом, когда учился на Тайване, я встретил русских, которые вообще не употребляют алкоголь. Это были два бывших студента, один из которых приехал из Сибири. Они часто мне помогали, мы много общались, и только тогда я узнал примерные очертания русского менталитета.

Когда стал жить здесь, узнал, что многие люди примерно моего возраста уже ориентируются на семейные ценности. Понял, что русские не то что не привыкли улыбаться и смеяться на улице, но не считают это необходимым, потому что это вообще достаточно странно — смеяться на улице.

Здесь я стал привыкать к жизни большого города. Для меня в Гамбии ехать куда-то больше 20 минут было чем-то противоестественным. А здесь, бывает, можешь ехать час и не добраться до нужного места. Но все-таки у меня еще нет менталитета человека эпохи метрополитена: мне нравится, когда всё недалеко от дома и я могу не тратить много времени на обычные вещи.

В Петербурге я чувствую себя комфортно и безопасно. У меня теперь нет страха перед незнакомыми людьми: могу возвращаться домой даже в час ночи, не думая о грабителях или убийцах. Раньше это чувство всегда оставалось со мной и было сложно расслабиться.

При этом русский язык я знаю только на уровне, необходимом для выживания здесь. С женой мы разговариваем на английском, друзья и коллеги тоже избегают русского языка в общении со мной. В СПбГУ, куда я поступил, все лекции читают на английском. Все люди очень понимающие, и я тоже становлюсь таким. Тем не менее я всё равно учу язык — для этого специально нахожу друзей, которые не знают английского. Они всё понимают и стараются помочь.

Кто сыграл для вас важную роль?

Моя жена, конечно же. Когда ты иммигрируешь, сложно справиться в одиночку. И мы всё с ней переживали вместе, она постоянно поддерживала меня на протяжении всего времени здесь. Даже когда я серьезно заболел на шесть месяцев из-за местного холода, она не отходила от меня. Без нее я бы здесь не оказался, так что ее роль в моей жизни самая важная.

Что вы хотели бы перенести из своей страны в Петербург?

Инфраструктуру Гамбии я бы здесь видеть не хотел, но теплую погоду и острую еду — еще как. В Петербурге очень мало африканских ресторанов с действительно хорошей едой. Мне нравится местная еда, но иногда хочется вспомнить, каково был там. Это как с национальными праздниками по типу Курбан-Байрама: они здесь есть в своем представлении, но там-то все-таки по-другому — так, как я к этому привык.

Если вы хотите попробовать африканскую еду, стоит купить бамию или, как она по-другому называется, окру — и сделать из этого окро-суп. Продукты и готовые блюда можно найти в африканских магазинах или ресторанах — например, на улице Достоевского.

Пять находок в Петербурге

1.

Здания в центре города

Когда попадаю в дома на Невском проспекте или в тот же Исаакиевский собор, не хочу оттуда выходить. А когда смотрю на Смольный снаружи, могу просмотреть на него несколько минут. Архитектура в этом городе уникальна, и это создает особую атмосферу.

2.

Белые ночи

Для меня очень важны белые ночи в Петербурге, потому что их невозможно описать людям, например, из Африки. Впервые увидел белые ночи, когда гулял по Невскому проспекту: я не понимал, что происходит, а потом не мог уснуть три ночи подряд.

3.

Подарки в виде выпечки

На мой взгляд, домашняя выпечка вообще играет важную роль в семье и дружеских отношениях. Я был воспитан так, что если тебе делают что-то просто так, то это проявление заботы. И мне нравится, что в России люди дарят то же печенье, например, при знакомстве — по крайней мере, так было у меня.

4.

Прогулки с детьми в парках, садах и Девяткине

Я часто гуляю с детьми по Петербургу в парках и садах и вижу много людей, которые так же проводят время. Это очень здорово, что здесь принято гулять с детьми, и это даже одобряется. Я пытаюсь выбираться в красивые места. Но, так как я живу в Мурине, иногда бывает сложно уехать оттуда, и я остаюсь гулять там. И это ничуть не хуже, ведь там тоже много родителей с детьми.

5.

Уличные тренажеры

Одно из моих хобби — воркаут. В Петербурге очень много тренажеров на улицах, и на них действительно много людей. Я общаюсь с ними, и это интересно.

Зачем вы здесь?

Я в Петербурге ради семьи: жены и детей. Не хочу больше расставаться с ними. Моей жене нравится здесь, поэтому я планирую здесь жить и проводить с ней как можно больше времени. Единственный вариант, что мы все вместе вернемся в Гамбию, — это если я не найду работу здесь. Но это в крайнем случае.

Мне хочется, чтобы мои дети росли и жили в Петербурге, чтобы у них была возможность путешествовать. Здесь хороший город, где многое есть. Но, конечно, если они захотят жить в другой стране, то пусть. Моя задача — дать им всё, чтобы они могли свободно выбирать. Думаю, это возможно в России.

Интервью велось на английском языке. Опубликован перевод.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.