27 января 2021

На митинге 23 января в Петербурге людей жестко задерживали и били. Вот истории четырех пострадавших в Петербурге

На протестной акции 23 января в Петербурге, по последним данным «ОВД-Инфо», было задержано более 570 человек. Многие жаловались на жестокость со стороны сотрудников правоохранительных органов — людей били дубинками, одну из участниц митинга полицейский ударил ногой в живот.

«Бумага» поговорила с четырьмя пострадавшими на митинге, в том числе журналистами.

«Бумага» не получила комментарий в МВД по поводу жестких задержаний. Спикер Закса Вячеслав Макаров поблагодарил сотрудников Росгвардии и полиции, которые работали на акции протеста.

Ирина Козак

активистка

— Я вышла на акцию, потому что это моя гражданская позиция: я не согласна с тем, что сейчас происходит.

Сначала мы с моей девушкой были у Исаакиевского собора, просто шли со всей толпой, людей становилось всё больше. Затем участников акции начали пугать, брать в кольцо, и мы услышали возглас о том, что все идут к Дворцовой. Там было оцепление, поэтому мы пошли на Марсово поле.

На Марсовом мы сначала смотрели на всё со стороны, не кричали. Некоторые люди забрались на мраморные плиты, мы тоже это сделали и стали скандировать «Свободу Навальному!» и другие лозунги — то, ради чего мы собрались.

Когда мы ушли с постаментов, то увидели, что люди играют в снежки, и я тоже начала кидать их. Мы не бросали их в ОМОН, просто в сторону. И один из сотрудников, перепутав меня с мужчиной, стал кричать: «Ты петушара, мы на тебя сейчас побежим, ты офигеешь».

На меня побежала куча людей в форме, которые сбили меня с ног, а потом били по лицу и в живот. Когда меня несли к автозаку, я просила, чтобы они перехватили мне левую ногу, потому что было очень больно, мне выламывали сустав. На это мне ответили: «Потерпишь».

В автозаке у меня было состояние аффекта или что-то подобное, я пыталась выйти оттуда, а другие задержанные меня успокаивали. Хотя некоторые из них оказались там из-за меня — когда меня поволокли, они спрашивали, почему полиция это делает.

Нас доставили в отдел полиции № 37, там я вызвала скорую помощь. Когда она приехала, сотрудники полиции пытались отнять меня от врачей, ссылаясь на то, что мне нужно незамедлительно дать показания. Мой паспорт забрали у медиков, отнесли в кабинет, где сидели остальные задержанные. Меня снимали на видео, когда я рассказывала о том, почему вышла на митинг, дали подписать протокол. Насколько я помню, там было написано о нарушении коронавирусных ограничений. Если честно, в том состоянии я не могла отдавать себе отчет в том, что я точно подписываю. Фотографий я тоже не могла сделать, потому что мой мобильный во время задержания разбили.

После этого скорая отвезла меня в Покровскую больницу на Васильевском острове, но остальным задержанным полиция сказала, что меня отвезли в Сестрорецк. Мне сделали общее обследование, УЗИ, рентген всего тела, но не отдали ни одной бумаги об этом. У меня на руках только справка о том, что у меня повреждения мягких тканей. У правого глаза сильный синяк, на правой кисти возле мизинца разошлись швы (незадолго до акции мне сделали операцию), об этом ничего не сказано.

Я планирую забрать все свои анализы из больницы, чтобы обратиться в прокуратуру. Моя девушка уже связалась с адвокатами.

Вера Рябицкая

Журналистка The Insider

— Я пришла на митинг для освещения протестов, у меня было редакционное задание от издания The Insider. Меня задержали на площади Восстания, рядом с обелиском «Городу-Герою Ленинграду» — в тот момент участники акции начали перекрывать Лиговский проспект.

Когда туда приехали полиция и ОМОН, они начали жестко разгонять и бить людей. Я пыталась снимать избиения, когда меня в первый раз хотели задержать, но мне удалось увернуться.

Затем ко мне подбежал сотрудник полиции — в форме и шлеме, но без жетона. Мужчина схватил меня рукой за шею, согнув локоть, и поволок в автозак, хотя я не оказывала сопротивления и в принципе могла дойти и сама. Пока он меня тащил, кажется, дважды ударил меня дубинкой в область ног. Когда мы были у автозака, он продолжал держать мою шею, мне перестало хватать воздуха, очень болела челюсть. Я не могла стоять ровно и постоянно падала, поэтому другие сотрудники полиции или Росгвардии, трудно было разглядеть, стали затаскивать меня в автозак за волосы и протащили по полу.

У меня короткие волосы, я была в защитной маске и бесформенной одежде, поэтому меня приняли за парня. Когда меня затаскивали, кричали: «Давай сюда его, нет сюда». Меня кидали сначала на одно, потом на второе кресло, а когда я уже хотела сесть, схватили за рюкзак и потащили на другое место. Я была первой в этом автозаке, поэтому, к сожалению, никто не заснял этого. Сейчас я ищу видео своего задержания, чтобы приобщить к заявлению о просьбе возбудить уголовное дело.

Когда автозак только начали заполнять, нескольких мужчин бросили прямо на меня. К одному из задержанных подошел человек в форме и начал натягивать ему капюшон на голову, оскорблять, хотя мужчина просто молча сидел.

Потом со мной [в автозаке] было еще около 25 человек. Их тоже жестко заводили, никому не давали зайти самостоятельно. У одной несовершеннолетней девочки, которую затолкали в автозак вместе с матерью и братом, началась паническая атака. Другая девочка, тоже несовершеннолетняя, пыталась ей помочь, но ее за это стали бить по лицу и дубинками. Другого мужчину тоже жестко затащили в автобус и наступили на горло. Я не всё из этого видела своими глазами, потому что сидела в самом конце автозака, и по мере его заполнения не понимала, что происходит в начале. Но потом мы разговаривали с задержанными обо всем, что произошло.

Со мной в автозаке был еще один журналист, Арсений Веснин из «Эха Москвы» (его рассказ читайте далее — прим. «Бумаги»). Его задержали несмотря на то, что на нем были все опознавательные знаки, в том числе жилет прессы. Он тоже пытался снимать избиения, и ему досталось, его били и оскорбляли. Из автобуса он позвонил в МВД по Петербургу, потребовал освободить его, потому что он журналист, рассказал про меня, но никто никак не отреагировал.

Нас отвезли сначала в отдел № 35, где Арсений вышел с частью задержанных, остальных отправили в отдел № 86 в Приморском районе, где на нас стали оформлять протоколы о нарушении режима повышенной готовности в связи с пандемией коронавируса. Все, кто были со мной, получили протоколы только по этой статье.

Ко мне направили защитницу из «Правозащиты Открытки», но ее не допустили, потребовав заверенную нотариусом доверенность о том, что она представляет мои интересы. Потом она вызвала дружественного адвоката, который использовал ордер и смог представить мои интересы без доверенности.

Я не согласна с вменяемым мне нарушением, я написала длинное объяснение, рассказав, что я журналистка и меня били. В отделе мое редакционное задание не приняли вообще, мой главный редактор пытался связаться с главой пресс-службы МВД Вячеславом Степченко, тот сказал, что всё понял и вопрос решит, но в итоге не решил, а может, и не пытался решить.

Я сразу обратилась к врачам, чтобы снять побои, а на следующий день написала заявление в МВД Центрального района, поскольку я должна была подать документ по месту задержания. К нему я приобщила выписку из травмпункта и редакционное задание. Я также подала жалобы в прокуратуру и уполномоченному по правам человека.

Не могу сказать, что действия силовиков меня удивили, я ожидала, что будут жесткие задержания. Но меня удивило, что били даже представителей прессы, которые были со всеми отличительными знаками.

Анастасия Афанасьева

Активистка

— Я пошла на акцию как активистка, моя позиция — это нейтралитет, я не поддерживаю какие-либо партии. Когда меня задержали, я была на Сенатской площади. Люди уже ушли к Дворцовой, а я осталась, чтобы меня не приобщили к несанкционированному митингу.

Я встала в одиночный пикет с плакатом, на котором было написано: «Пока мы существуем — будет злой гололед / И майор поскользнется, майор упадет / Ведь мы — лед под ногами майора». Ко мне подошли двое сотрудников в форме и сказали, что у нас запрещены одиночные пикеты. Я ответила, что это не так, из своих рук показала им документы, а они вызвали подмогу, о чем-то пошептались и предложили мне сдать плакат. Потом отпустили.

Когда я отошла, меня догнали пять полицейских, повалили на землю и при задержании сильно рассекли правую руку, левую тоже повредили. У меня ушибы и ссадины. Меня посадили в автозак, не дали ни салфетки, ни воды, и я залила кровью весь пол. Помогли задержанные: вместе со мной в автозаке было семь человек. Я не знаю, как задерживали остальных, но там был несовершеннолетний, которого допрашивали без родителей. Мы говорили ему, чтобы он не отвечал, пока они не приедут. Полиция пыталась запугать его: что его заберут у близких, исключат из школы.

Задержанных доставили в 30-й отдел полиции. Меня почему-то считали несовершеннолетней, видимо, забыли, что я показывала им паспорт, а потом я уже отказывалась его доставать. В отделе я попросила вызвать скорую, врачи приехали примерно через час, залили руки перекисью и сказали, что мне нужно наложить швы. Но полиция попросила их оставить меня, пока я не подпишу все бумаги.

В автозаке я была где-то час, в отделении полиции 3,5 часа. После того, как меня отпустили, я сразу поехала в травмпункт, чтобы зафиксировать избиение. Мне поставили диагноз: ушибленная рана правой кисти и ссадина левой. Сейчас мне бесплатно помогает адвокат из «Апологии протеста», мы отправили заявление в СК заказным письмом. Будем ждать.

Арсений Веснин

Журналист «Эха Москвы» в Петербурге

— Когда акция близилась к концу, протестующие пришли на площадь Восстания, перекрыли Невский и Лиговский проспекты и встали у обелиска. Люди начали скандировать лозунги, и я понимал, что это привлечет внимание ОМОНа, поэтому тоже находился там и вел трансляцию на ютьюб-канале.

В какой-то момент действительно приехал ОМОН и побежал на людей. Я далеко не в первый раз работаю на акциях, поэтому в таких ситуациях никогда не бегаю, наоборот — очень спокойно передвигаюсь, чтобы ни у кого не возникало ощущения, что я участвую в этой акции, чтобы все видели, что я журналист. На мне была желтая жилетка прессы и пресс-карта.

Я иду и вижу, что на асфальте лежат трое молодых людей, а их стоя бьют дубинками люди в бронежилетах и шлемах без жетонов и без шевронов. Я остановился, начал это снимать, и тут еще какие-то люди появились вокруг, и сотрудники правоохранительных органов взяли нас в кольцо, тоже периодически кого-то избивая дубинками. Мне прилетело пару раз, пытались ударить по ноге, видимо, чтобы я упал, но я не упал.

Не могу сказать, что всё это было сильно больно: когда летом работаешь на акции и прилетает дубинкой, гораздо больнее. А тут на мне был пуховик, свитер, кофта с длинным рукавом и футболка, и то, что прилетало по телу, в общем, было не очень болезненно.

Потом нас начали заводить в автобус. Подталкивали руками, ногами, дубинками. Никто не представлялся, никаких отличительных знаков у сотрудников не было, зато на мне было дофига отличительных знаков журналиста. Я им спокойно говорил: «вы нарушаете закон, я журналист, вы не имеете права меня задерживать». На что мне сказали: «пошел, потом с тобой разберемся». Толкнули, пинок какой-то был сзади.

В автобусе нас пытались утрамбовать, а тех, кто сопротивлялся, били дубинками. Одну девушку и парня положили на пол автобуса и били дубинками и ногами за то, что они кричали: «фашисты, что вы делаете, вам должно быть стыдно». Я снимал эти избиения и пытался задавать вопросы, чтобы как-то повлиять на ситуацию и обратить внимание сотрудников на то, что это снимается, что это нарушение закона.

Один из избивавших увидел, что я снимаю, потребовал отдать телефон. Когда я отказался, он стал отбирать телефон, чуть его не сломал, хорошо, что у меня крепкий противоударный чехол. Телефон забрали, а через минут пять его вернул другой сотрудник полиции — более или менее адекватный человек, с которым я установил контакт. За это ему большое спасибо.

Нас привезли в 35-й отдел полиции. Там всё было спокойнее, с нами стали разговаривать, отпустили людей в туалет, дали попить. Начальник отдела несколько раз разговаривал с кем-то из главка, когда я спрашивал его, могу ли я идти, он говорил: «нет-нет, давайте вы подождете». И еще полчаса с лишним я находился в отделе полиции. Меня отпустили, не знаю, специально или нет, когда акция на Гостином дворе уже заканчивалась.


На митинге 23 января силовики сознательно и жестко задерживали журналистов. Свои незаконные действия они не комментируют, а в Кремле их оправдывают. «Бумага» подробно рассказывала о ситуации.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Протесты в Петербурге — 2021
Что делать, если вас задержали на митинге? Инструкция по поведению в автозаке и ОВД
«Я отстаивал те же идеалы, что и мои прадеды». Как Эльдар Гарипов провел 372 дня в СИЗО из-за «порванных штанов» бойца ОМОНа на митинге
Петербуржец, выступавший в суде по делу Навального, не пришел на заседание. Его соратник заявил о давлении следствия
Петербуржец Федор Горожанко выступил на суде по Навальному. Он был свидетелем обвинения, но поменял позицию
Суд заменил Олегу Навальному условный срок по «санитарному делу» на реальный
Военное положение
Затоплены, замусорены и сокрыты. В каком состоянии бомбоубежища Петербурга — и почему большинство горожан их не найдет
В Петербурге почти месяц действует военный «режим базовой готовности». Что это такое? И касается ли он горожан?
Россия проводит ядерные учения. Что об этом нужно знать
«Меры безопасности усиливаются». Беглов — о режиме базовой готовности в Петербурге
«Медуза» получила методичку Кремля о том, как «правильно» говорить о военном положении и разных режимах готовности. Что в нее вошло?
Мобилизация
«Или вы едете, или в тюрьму». В Петербурге двое мобилизованных пожаловались на отказ в госпитализации. По их словам, их готовят к отправке в неизвестном направлении
Беглов поздравил мобилизованных с окончанием военной подготовки и отправкой на фронт
Петербуржец побывал на войне, досрочно расторг контракт, а теперь пытается отменить решение о мобилизации, пишет «Фонтанка»
«А где в православии указано, что вы не должны убивать человека?» Как суд отказал в АГС мобилизованному Кириллу Березину
В Петербурге полиция меняет протоколы протестовавших против мобилизации. Так их можно привлечь к ответственности в 2023-м
Визовые ограничения
Президент Финляндии заявил о бессрочном запрете на туристические визы для россиян
Финляндия собирается строить забор на границе с Россией. Каким он будет и сколько займут работы?
Чехия ограничит въезд для российских туристов с 25 октября
На финской границе развернули более 500 россиян после введения запрета на въезд для туристов. До этого отказы были единичными
Helsingin sanomat: финскую границу закроют для российских туристов сегодня ночью
Давление на свободу слова
Правозащитный центр «Мемориал» исключили из государственного реестра юридических лиц. Суд утвердил это решение
Бар «Доски» уволил сотрудника после доноса основателя экстремистского «Мужского государства»
Распродажа ЛГБТ-литературы и книги «иноагентов» в обложке. Что происходит в книжных после принятия новых законов
Петербуржца признали виновным в «дискредитации» армии за лозунг «Слава Украине!»
Могут ли меня признать иноагентом? Что добавили к запретам и кто в зоне риска? Ответы
Свободу Саше Скочиленко
Саше Скочиленко продлили арест до 10 апреля 2023 года
Обвинение Скочиленко опирается на экспертизу, где говорится, что Саша лжет, а военные РФ «гуманны». «Бумага» разобрала документ
«Имея предубеждение — неприязненное чувство…». Саше Скочиленко предъявили обвинение
«Вы совершили тяжкое преступление против государства». Как прошла встреча Саши Скочиленко и омбудсмена Агапитовой — две версии
Саша Скочиленко рассказала про типичный день в СИЗО — с обысками, прогулками в крошечном дворе и ответами на письма
Экономический кризис — 2022
За год мандрины в Петербурге подорожали более чем на 50 %
В 2023 году билеты на поезда дальнего следования в России подорожают на 8,1 %
Предельная плата за техосмотр транспорта в Петербурге вырастет почти вдвое
Туристы в Петербурге теперь будут платить курортный сбор. О какой сумме речь и кого это коснется?
На заводе Toyota в Петербурге прошла масштабная проверка. С чем она может быть связана?
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Chrome или Mozilla Firefox Mozilla Firefox или Chrome.