26 июля 2022

Как не сойти с ума во время войны? Опыт петербурженки, собравшей 900 фото антивоенного протеста и сделавшей из них коллажи

Читательница «Бумаги» с начала войны создает коллажи с фотографиями видимого антивоенного протеста: лозунгами, стикерами, граффити и надписями. К концу июля у нее собралось 22 коллажа, в каждом из них по 36 фотографий. Вместе с теми фотографиями, что не подошли ни одному из коллажей, — почти 900 снимков.

Читайте интервью с 25-летней девушкой, которая пожелала остаться анонимной, о том, как она начала собирать коллажи, почему это заглушает ее боль от происходящего и не боится ли она преследования.

— Почему вы решили фиксировать антивоенные лозунги на стенах? Что это вам дает?

— У меня есть мартовская заметка про это. «Я выработала следующую схему: когда мне кажется, что сейчас свихнусь, я еду в центр города и хожу по улицам до темноты, фотографируя всевозможные надписи про мир. Сегодня вся моя галерея в телефоне — это какое-то социальное исследование вандализма как способа борьбы за пацифизм во времена репрессий и цензуры», — написано в ней.

В начале войны в Украине вся моя лента во всех соцсетях была в смелых лозунгах — торжествующее общество пацифизма, — но, когда я выходила на улицу, этот мир становился совсем другим: буквы Z, бытовые ритуалы и мигающие сирены полицейских машин. Первое время это особенно трудно было принять.

Это было отчаяние. Я не знала за что хвататься, всё рушилось. После неудачных митингов был период, когда казалось, что всё затихло — это была очень пугающая тишина. Много людей эмигрировали, часть оказались в тюрьме, еще часть — со штрафами. И все запуганы.

Видимый протест в тот период стал не только альтернативой формой высказывания, но и одним из последних доступных офлайн-способов заявить: «Я всё еще здесь, и я всё еще против этой войны».

Я фотографировала надписи, листовки, стикеры и всё, что мне хоть как-то напоминало пацифистскую атрибутику. Фотографий набралось слишком много, и я подумала, что хочу как-то систематизировать это, сделать из этой массы [снимков] агитационный продукт.

Больше всего я боялась, что это всё прекратится, что люди привыкнут, все стены закрасят, а написать новые надписи будет некому. Изначально я не рассчитывала на масштаб, но решила работать с тем, что есть.

Коллажи стали не только про очевидную агитацию «мы есть, и нас немало», но и про реальное взаимодействие друг с другом на улице. Я не знаю авторов, но, встречая граффити, надпись, наклейку, листовку или ленточку, верю в существование совместной идеи.

Всякий видимый протест — это про близость: «Мы существуем, мы здесь внутри, рядом друг с другом, и мы говорим». Я фотографирую каждую наклейку, которую вижу, потому что сама радуюсь ей, как рады ей еще десятки человек, которые разглядели ее в этой ярмарке информационной грязи. Я бы хотела, чтобы они [снимки и коллажи] мотивировали.

— Сколько работ собралось у вас сейчас?

— Много, и я много путаюсь. В сумме с марта по июль получилось 22 коллажа. В папке «Было» оставляю работы, которые уже использовала или они мне не подошли. Там 890 фотографий.

В дальнейшем я планирую еще что-то с этим делать. У меня есть навыки верстки, и я обожаю всё систематизировать, но строить длительные планы в этой стране страшно, так что пока это только идея.

— Почему вы решили собирать фото в формате палитры?

— Я хотела, чтобы это выглядело объемно. Это старая байка про прутья: одна надпись незаметна и теряется, а если их около 800, еще и в одном изображении, то это работает на иллюзию того, что у нас весь город так расписан. К сожалению, это не так.

Я не называю это палитрой, для меня это коллажи. Деление по цветам самое примитивное, мне нужно было объединить их так, чтобы это выглядело не слишком пестро и достаточно просто. Наверное, это самый сложный этап работы над ними. Оказывается, у всех стен разный оттенок, даже если эти стены одного цвета.

Я долго переживала, что коллажи выходят слишком яркими или «красивыми», потому что речь о войне и розовые и желтые картинки выглядят не соответствующими посылу. Последние два месяца я научилась делать розовый и желтый более мрачным. Может, когда-то просто переведу их в черно-белый.

— Публикуете ли вы коллажи в соцсетях? Как реагируют ваши подписчики на это?

— Да, но я очень изолировалась в соцсетях. Все профили закрыты, постоянно смотрю на списки тех, кто на меня подписан, — нет ли там «эшников». К новым людям отношусь с подозрением из-за доносов, поэтому реакция среди моей аудитории либо одобрительная, либо молчание.

Вначале я думала, что если сделать больший акцент на пацифизм, то за это не посадят — ведь я имею право на пацифизм. Когда поняла, что это не работает, то забила на всякие условности.

Если в начале в коллажах еще встречались сердечки и цветочки, то сейчас там больше радикальных лозунгов, плюс стандартное «Нет войне». Эти метаморфозы произошли не только с коллажами. Эти картинки лишь отражение улицы и настроений.

Быть их автором публично сейчас небезопасно. Поэтому я отсылаю коллажи в бот «Весны», а они публикуют у себя.

Я всё думаю, могут ли задержать за фотографирование этих надписей. Такого кейса еще точно не было, но, наверное, я могла бы стать первопроходцем.

— Как реагируют прохожие на то, что вы фотографируете антивоенные лозунги? Были ли конфликты?

— Смешно реагируют. Один раз меня спутали с «закладчицей». Парень долго ходил за мной, а потом начал допрашивать. Я не поняла, о чем он, и подумала, что он либо тоже активист, либо «эшник». Мы некоторое время так разговаривали: я болтала про антивоенные надписи, а он — про «закладки».

Еще раз за мной ходил взрослый мужчина и срывал наклейки голубей, которые я фотографировала. Я просто спряталась от него во дворах.

В основном прохожие просто непонимающе смотрят. Такое ощущение, что люди вообще не понимают, о чем речь на всех этих надписях, либо старательно их игнорируют, как и войну.

Что еще почитать:

  • «Надписи несут надежду, что не все люди в городе конченые». Читайте, как стрит-арт стал главным инструментом антивоенных протестов
  • Стены говорят — показываем, как петербургский стрит-арт выступает против войны. 

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
Саше Скочиленко, арестованной по делу о «фейках» про российскую армию, срочно нужно обследование сердца
«На прошлой неделе Саше принесли чай с тараканом». Адвокат Саши Скочиленко — об ухудшении ее здоровья и об условиях в СИЗО
«Боль в животе, тошнота, рвота, диарея — каждый день». Последнее слово Саши Скочиленко из суда, где отклонили жалобу на ее заключение в СИЗО
«Я сяду и, скорее всего, умру в колонии за свободу слова». Главное из интервью Саши Скочиленко «Север.Реалиям»
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Военные действия России в Украине
В Крыму произошло несколько взрывов. Один человек погиб, среди пострадавших — ребенок
Компания-застройщик в Петербурге отказалась от названия «Миръ». Это слово «приобрело дополнительные значения»
Что известно о «референдумах» на оккупированных украинских территориях: в ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областях
«Верстка» рассказала подробности о вербовке российских заключенных для боев в Украине. Главное
«Лучше бы ты был живой». Мать солдата из Ленобласти, который погиб через три дня после начала войны, дала интервью
Экономический кризис — 2022
Как в Петербурге показывают голливудские новинки, если студии ушли из России? Откуда у кинотеатров копии «Тора» и «Миньонов»? Разбор «Бумаги»
Психотерапевт, образование, рестораны — на чем еще экономят читатели «Бумаги»? Результаты исследования
«Никаким мудилам не дам помешать моим планам». Как и зачем петербуржцы открывают бизнес после начала войны
Финальная распродажа H&M в России начнется 1 августа
«Жестокие преступления — результаты жестокой политики». Большое интервью Якова Гилинского — он полвека изучает криминальное поведение россиян
Давление на свободу слова
В Петербурге отменили лекцию популяризатора науки Аси Казанцевой, которая выступает против войны в Украине. Обновлено
В Петербурге заблокировали группы о яой-манге — из-за отсутствия пометки «18+» и проверки на возраст
«Медуза» рассказала, какие методички по освещению войны получили пропагандистские СМИ от Кремля
Как наказывают за протест в России-2022? Объясняем, что вам грозит за пост, общение в чате, пикет или стрит-арт
«Мы», обесценивание и высмеивание — как пропаганда влияет на язык и эмоции? Отвечает социолингвист
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.