Молодой преподаватель истории из Петербурга, ставший «Учителем года», — о школьниках и политике, трудных темах и гаджетах на уроках

Петербуржец Илья Демаков стал лучшим учителем года в России в 2017 году. 30-летний преподаватель истории, обществознания и права уже почти десять лет работает в гимназии № 116.

Откуда у школьников возникает интерес к праву и политике, нужно ли обсуждать на уроках оппозиционные митинги и что произошло, когда учебников по истории осталось три вместо полутора тысяч? Демаков рассказал «Бумаге», как преподают историю современным школьникам и что изменилось за последние годы.

— Вы работаете в школе около десяти лет. Насколько сильно за эти годы изменилась программа по истории?

— Изменения в программах — это, наверное, даже не самое важное. Меняются технические средства, с помощью которых мы обучаем. Когда я сам учился в школе — это были 90-е, — практически всё происходило вручную и, конечно, никаких мультимедийных средств не было. Сейчас в гимназии я даже не задумываюсь, когда перемещаюсь из класса в класс, о том, что где-то может не быть проектора, мультимедийной доски или интернета. Это большое изменение, учитывая особенности мышления современных детей, которым такие технические средства действительно нужны.

Второе изменение произошло в содержании. Как раз в истории случилось то, что должно было случиться и в других предметах: сейчас сокращается количество учебных пособий — и это очень правильно. На истории мы уже несколько лет работаем всего по трем учебникам. Это хорошо, потому что главный на уроке всё равно учитель. А учебник и любые другие средства — это только некое дополнение к нему в тех случаях, когда ученик не может общаться с учителем напрямую: скажем, из-за длительной болезни.

В 1930-е годы был «Краткий курс истории ВКП(б)» — в буквальном смысле единственный учебник истории. И этот призрак всех очень пугал

Еще недавно в федеральном перечне учебников было 1400 наименований — естественно, это кошмарная цифра, и тут выбрать ни ученику, ни учителю решительно невозможно. Сейчас учебника три, и это удобно, потому что все-таки это не один и учитель может в определенной степени маневрировать между ними, выбирая задания.

— Когда обсуждали сокращение количества учебников, некоторые опасались, что это приведет к одной точке зрения на историю. Потому что раньше спорные моменты могли быть представлены в разных пособиях по-разному. Была ли такая проблема?

— Когда происходило это обсуждение, я был одним из экспертов у нас в регионе. Чего боялись тогда коллеги и специалисты? В 1930-е годы был такой «Краткий курс истории ВКП(б)» — в буквальном смысле единственный учебник истории. И этот призрак всех очень пугал. Но ничего подобного не произошло, потому что составили не единый учебник, а единый стандарт содержания, в котором прописаны спорные, трудные вопросы — и на них приведены дискуссионные точки зрения и некий общий взвешенный взгляд ученых. И уже под этот общий контекст разные коллективы авторов писали общие учебники, которых сейчас осталось три. То есть позиция общая, а манера изложения разная.

— А о каких спорных моментах идет речь прежде всего?

— Они называются «трудные вопросы истории» — трудные для изучения, трудные для изложения. Это, например, эпоха Ивана Грозного, связанная с опричниной, централизацией государства. Естественно, это ХХ век — особенно [это важно] в этом году: столетие российской революции, вопрос белых и красных, вопрос поляризации общества.

— А насколько подробно на уроках говорят о современной истории России — времени после перестройки, 90-х?

— Времени действительно может быть не так много, если мы хотим сообщить какое-то предельное количество фактов по истории. Но мне кажется, это совершенно не ключ к изучению предмета. Я уверен, что знать историю и знать даты — это совершенно не синонимы. Когда мы пытаемся превратить урок истории в изучение хронологических списков, это даже вредно. Потому что, во-первых, всё это забудется. Во-вторых, у современного человека, особенно у ребенка, сейчас есть внешняя память в виде «Гугла», которая, естественно, ему подскажет любую дату, так что совершенно необязательно ее в голове держать. Это нормально: человек не машина, и он не для того создан, чтобы вести подсчеты.

Урок истории — это не место для того, чтобы мы обсуждали совсем глубинные, индивидуальные вопросы. В первую очередь потому, что такое не всегда может себе позволить ученик

Но смысл изучения истории прежде всего заключается в том, чтобы присвоить себе свою родную историю. Своим мы считаем то, по поводу чего переживаем, чему способны сочувствовать или радоваться. Если мы в исторических событиях поможем ребятам увидеть что-то, что вызывает у них эмоциональный отклик, тогда, действительно, эта история будет для них своим. Как мы относимся к своей собственности — мы склонны ее защищать, мы ее оберегаем. Наверное, было бы неплохо, если бы мы по такому же принципу относились к своей истории — как к своей собственности.

— Но отношение к событиям может быть как положительным, так и отрицательным.

— Так не все события в истории каждого народа, в том числе и нашего, нужно оценивать положительно. Все-таки история — это наука о людях, а люди несовершенны. Тем, наверное, сама эта наука и интересна.

— Насколько современные школьники интересуются политикой в целом?

— Мне нравится тенденция, которую и я сам, и мои коллеги видят за годы преподавания. Есть в обществознании такие блоки, актуальность которых детям объяснять не надо. То есть не требуется никаких вводных, почему детям это важно знать. К таким блокам относится, во-первых, всё право — от начала и до конца. Здесь у современных детей какой-то априорный интерес ко всему, что связано с правовым полем. И второе — это то, что касается природы человека. Человек как особое существо в природе, которое подчиняется, с одной стороны, законам естественным, а с другой — законам социальным. Эта тематика их интересует.

— Почему, на ваш взгляд, у школьников такой интерес именно к праву и тому, что касается человека как части общества?

— Я думаю, всё, что задает в современном мире — разнообразном, подвижном — правила игры, всё, что позволяет понять свое отношение к окружающим людям и существующим институтам, вызывает живой интерес.

— Вы часто обсуждаете со школьниками какие-то современные политические события, происходящие у нас в городе? Например, митинг в поддержку Навального 7 октября. На ваш взгляд, нужно ли об этом говорить на уроках?

— Я уверен, что урок, и в том числе урок истории, это не место для того, чтобы мы обсуждали совсем глубинные, индивидуальные вопросы. В первую очередь потому, что такое не всегда может себе позволить ученик: это достаточно трудный разговор, который в условиях массового обсуждения бывает для ребят и болезненным, и, наверное, даже вредным. Поэтому в том диалоге, который существует у меня с моими ученикам, мы такие вопросы, конечно, обсуждаем, но это не в формате урока, а в формате внеклассных занятий или просто беседы.

— То есть ученики обычно сами спрашивают об этом?

— Да, и делают это достаточно часто, но обычно — индивидуально, для того чтобы разговор получился более открытым и чтобы они выяснили то, что их интересует.

— Сейчас многие обращают внимание на то, что на митингах последних лет стало больше школьников, в том числе среди задержанных. На ваш взгляд, это показатель того, что они стали более политически активными, чем раньше?

— Я думаю, нет. Если мы вспомним периоды истории в ХХ веке, то в советской школе дети точно интересовались политикой в своей стране не меньше, чем сейчас, а, может быть, еще и больше. Я считаю, что это связано не с каким-то конкретным политическим моментом, а с природой ребенка, которому вообще свойственно эмоционально откликаться на то, что происходит вокруг него, и примерять на себя разные социальные роли. В конечном итоге это помогает ему лучше социализироваться.

— Что влияет на то, есть ли этот эмоциональный отклик: родители, школа, интернет, соцсети?

— Средства коммуникации, конечно, у ребят изменились, но я не вижу в этом ничего сиюминутного и не думаю, что стоит придавать особое значение тем поводам, о которых вы говорите. Я не уверен, что ребята как-то глубоко разбираются в том, почему собираются эти митинги. Поэтому и наша задача, и задача семьи в том, чтобы яснее показать ребятам, в чем суть происходящего. На этом интерес большинства детей исчерпывается.

— Тем не менее есть учителя, которые пытаются передать школьникам свою точку зрения на происходящее, а есть более «нейтральные».

— Учитель, конечно, не должен быть нейтральным к тому, что происходит вокруг. Это было бы очень странно. Но урок все-таки не митинг — и это должно быть и ребенку, и учителю вполне понятно. Есть классические задачи и формы работы, которые приемлемы, а есть то, что неприемлемо ни в коем случае.

— Бывает ли, что у учеников возникает какое-то искаженное представление об истории — например, из-за популярных пабликов в соцсетях и других неточных интернет-ресурсов на историческую тему?

— Ребята, конечно, очень сильно погружены и в гаджеты, и в цифровую среду — это реальность, в которой мы существуем. Но бороться с этим и запрещать на уроках пользоваться техническими средствами — в каком-то смысле как бороться с будущим. Это неверно. Вызов, который стоит перед учителем, заключается в том, чтобы для самого себя переоценить и цифровую среду, и гаджеты в руках ребенка. Их нужно рассматривать как рабочий инструмент, с помощью которого можно решить какие-то практически значимые задачи — скажем, поиск информации.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
Школьники петербургского лицея — об интернет-зависимости, робототехнике и переезде из Москвы
Как петербуржцы переезжают преподавать в провинцию и зачем учат школьников делать комплименты
Учителя школ и гимназии рассказывают, сколько зарабатывают и что входит в их обязанности
Вакцинация от коронавируса
Я сделал прививку «Спутник V». Дневник вакцинировавшегося от коронавируса в Петербурге
Вакцину Центра имени Чумакова хотят ввести в гражданский оборот в марте. Это инактивированная прививка от коронавируса
ВОЗ считает, что наличие сертификата о сделанной вакцине от коронавируса не должно быть обязательным требованием для международных поездок
Путин поручил со следующей недели начать массовую вакцинацию россиян от коронавируса
В Петербург доставили 20 тысяч доз вакцины «Спутник V»
Отравление Навального
Алексей Навальный призвал россиян выходить на улицы. Его штабы планируют провести митинги 23 января
Алексея Навального арестовали на 30 суток
Что о задержании Алексея Навального говорят в России и мире? Реакции политиков, политологов, правозащитников и юристов
Алексея Навального задержали до решения суда
Алексей Навальный прилетел в Москву ❗️
Зима в Петербурге
Петербуржцы массово выходят на лед рек и каналов, несмотря на запрет. Они катаются на коньках, рисуют на снегу и выгуливают собак
Петербургский фотограф показал покрытую инеем вершину «Лахта Центра» 👀
Петербуржцы сообщают о лисах на улицах. Они приходят в город из-за морозов и не опасны для людей, рассказали в Смольном
В ЦПКиО готовят к открытию большой бесплатный каток с естественным льдом
У-у-ух, как же холодно! Или бегом гулять по морозу? Пройдите тест и узнайте, как легко вы переживаете зиму ❄️️
Вторая волна коронавируса
Я сделал прививку «Спутник V». Дневник вакцинировавшегося от коронавируса в Петербурге
Как растет число заболевших и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
Власти Петербурга предупредили о возросшем риске заразиться коронавирусом в общественных местах
В Смольном заявили о возможном росте заболеваемости COVID-19. В альтернативной статистике уже фиксируют более 3600 зараженных
Рестораны Петербурга потеряли более трети доходов в новогодние каникулы, выяснили «Сбербанк» и «Тинькофф»
Коллеги «Бумаги»
О народе в Ленинградской области, которого «как бы и нет»
Как коронавирус шел по системе ФСИН — исследование «Зоны права»
Говорят, все уходят из WhatsApp в Signal и Telegram из-за проблем с конфиденциальностью данных
Подкасты «Бумаги»
«Человечество — как оркестр: в нем нужны разные инструменты». Как люди с психиатрическим диагнозом публично говорят о жизни с расстройствами
Слушайте семь подкастов «Бумаги» за 2020 год. В них говорим о дружбе, ЛГБТ, путешествиях по России и медицине
Устали от работы? Послушайте деловые советы от Директора Всего — музыкант в образе занятого бизнес-коуча знает, как повысить KPI
Могут ли жуки жить десятки лет и как вылечить укус комара с помощью наночастиц? В этом подкасте обсуждаем насекомых 🐞
«Чем больше ИИ входит в нашу жизнь — тем больше заблуждений». В этом подкасте говорим про нейросети с Александром Крайновым
Утрата памятников архитектуры
Суд отказался отзывать разрешение на перестройку дома Басевича. Активисты считают, что иск подал человек, связанный с застройщиком
В Ленобласти произошел пожар в усадьбе Пименовых-Шараповых, построенной в XIX веке. Пострадавших нет
Закс принял закон, запрещающий демонтировать дореволюционные и советские вывески. Ранее в городе демонтировали десятки старых указателей
Из дач Кирхнера и Кинга в Зеленогорске намерены сделать пространство с гостиницей и туристическими объектами
В Петербурге на Воронежской улице снесли историческое здание. В феврале активисты добились отмены разрешения КГИОП на его снос

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.