Как и зачем две женщины спасают затерянную деревню Засосье

27 октября 2016

[lead][p]В Засосье, деревне под Петербургом, постоянно живут только три человека. Но это место стало известным на всю страну: сестры Ксения и Наталия, как и их прабабка почти 80 лет назад, своими силами стараются сохранить поселение, где жили их предки, и не дают ему исчезнуть бесследно. Женщины самостоятельно установили там памятник жене «врага народа» и открыли музей. Теперь люди из множества регионов России шлют в Засосье свои воспоминания об исчезающих деревнях или приезжают за информацией о репрессированных родственниках.[/p]

[p]Зачем современному городскому жителю перебираться в глушь и заводить хозяйство и как люди начинают искать свои корни в полузаброшенных поселениях? «Бумага» съездила в Засосье и посмотрела на жизнь в затерянной деревне.[/p][/lead]

На кухне Наталии пахнет молоком. На столах стоят большие металлические кастрюли и целая стопка картонных упаковок для яиц. Ее муж Олег раскладывает домашний творог по пакетам и достает несколько бутылок молока из одного из четырех холодильников, чтобы передать продукты родственникам в город. Козы, бараны, кролики, курицы, две коровы и пятимесячный бычок — за всей скотиной Наталия и Олег следят вдвоем.
— Многие нам не верят и говорят: «Не может быть, у вас наверняка где-то мигранты спрятаны, которые вам помогают», — смеется Наталия.
Но даже при желании найти помощников тут трудно: в некогда крупной деревне сейчас постоянно живет только три человека — Наталия с мужем и один алкоголик, который временно снял дом и так и остался в Засосье. Кроме того, из соседних деревень сюда не добраться без машины: общественный транспорт не ходит, а пешком идти долго и небезопасно — вдоль дороги могут бегать волки.
Засосье находится в Сланцевском районе в 170 километрах от Петербурга. По обе стороны от центральной и единственной улицы стоят деревенские домики с покосившимися деревянными заборами, где-то от зданий остались только фундаменты — часть построек сгорела во время войны. В начале прошлого века здесь жило около 500 человек и стояло 50 домов, из которых сейчас осталась только четверть.
Неприметная деревушка стала известна на всю страну после того, как здесь открыли памятник Нюре — жене «врага народа». Кроме этого, тут находится Музей утерянных деревень, куда люди со всей страны шлют описания исчезнувших поселений, а также Дом памяти с информацией о жертвах политических репрессий.
Все достопримечательности Засосья — дело рук Наталии Виллен-Рется и ее сестры Ксении Ковальски. Их семья жила в Засосье много лет — сами женщины прослеживают историю рода как минимум до седьмого поколения.
— Мы видим свою задачу в том, чтобы сохранить память о наших бабушках, прабабушках, — рассказывает Наталия, идя по деревне. На ней длинное темное пальто, высокие сапоги и платок, которым она прикрывает голову от первого снега. Наталия спешит открыть музей для корреспондентов, которые приехали снять очередную историю о Засосье, и переживает, что памятник занесло снегом.
Наталия Виллен-Рется

«Доили всей семьей»: как из города
переехать в деревню

По официальной версии, Засосье называется так, потому что находится за соснами. По крайней мере, такой ответ получил прадед Наталии и Ксении, когда заинтересовался названием и отправил запрос. Однако есть и легенда, по которой в местных болотах, когда Петр I шел на Нарву, засосало коня, что и дало деревне название. Сколько лет поселению, тоже до конца неясно: по одним данным, его основали в конце XVII века, однако, рассказывает Ксения, поблизости есть могильник XII века, поэтому, возможно, поселение намного старше.
Сестры родились и выросли в городе, но постоянно приезжали в Засосье на каникулы. А четыре года назад Наталия с мужем переехали сюда окончательно, оставив собственный бизнес в Петербурге.
— Я, как и все, давно думала: «Ой, ну когда-нибудь я точно перееду в деревню». А потом приехала и подумала, чего тянуть — дом есть, — рассказывает она.
Помимо дома на участке стоит несколько сараев для животных. Наталия заходит в один из них, наливает воду в бутылку и ловко поит ей здоровенного бычка, которому, несмотря на размер, пока только пять месяцев.
Первое животное семья купила практически случайно. Ксения приехала к сестре с ребенком, которому еще не было года. Чтобы напоить его свежим молоком, Наталия ежедневно ездила в соседние деревни.
— На третий день слышу — подъехала машина, и там какие-то странные звуки. Я выхожу, смотрю — в багажнике сидит коза. Она [Наталия] говорит: «Мне надоело ездить, это бензин, время; мы будем сами доить», — вспоминает Ксения.
— Доили всей семьей. Один держит, другой разговаривает, — продолжает Наталия. — Первое животное бедное, конечно. Мы не знали, чем ее кормить, где выгуливать.
Чтобы разобраться в том, как вести сельское хозяйство, Наталия разыскала книги прабабушки и по ним выучилась ухаживать за животными. Молоко, творог, сыр и сметану, которые делает семья, в основном отдают родственникам и друзьям, а излишки продают дачникам и жителям района. По словам Наталии, часто продуктов не хватает на всех желающих — на них даже выстраивается очередь. Хотя хозяйством она обзавелась всего два года назад, сейчас многие едут к ней за 20 километров, чтобы купить молоко.
Ксения постоянно живет в Петербурге и переехать пока не может: старший ребенок ходит в школу. Кроме того, в городе она занимается своей проектной мастерской, которая в том числе организует лекции о возрождении свадебных традиций. Из Петербурга Ксения ведет сайт и соцсети Засосья.
Однако и ее семья уже купила себе отдельный дом в Засосье, а Ксения подумывает, как бы связать свою городскую и деревенскую деятельность. Она уверена, всё больше людей из больших городов сейчас разворачивается в сторону деревень:
— Это дауншифтинг по-русски. Нам повезло, потому что мы возрождаем старую деревню, которую мы знаем, где наши корни. А те, у кого этого нет, заново создают родовые поселения. Это касается в первую очередь людей тридцатилетних, у которых кризис среднего возраста: люди начинают искать свои корни, смысл жизни. Я точно гарантирую, что он сразу находится на родовой земле. Сразу понимаешь, зачем ты живешь, кому нужно то, что ты делаешь.

Кулаки и репрессии: история Засосья

Наталия протаптывает свежевыпавший снег и отпирает дверь желтого дома — одного из самых старых в деревне. В темной прихожей виднеется стойка со множеством туристических буклетов — из Нижнего Новгорода, Карелии, Финляндии, Франции. В этом доме, который когда-то принадлежал прабабушке Наталии и Ксении, сейчас находится Музей утерянных деревень.
В просторной комнате стоят веретена, глиняные горшки, манекены с деревенскими платьями, утюги и прочие предметы деревенского быта. Старинные вещи и документы из семейных архивов собрали жители Засосья и соседних деревень. У каждого объекта есть табличка с подписью: что это, откуда и кем подарено.
— Конечно, посетителей у нас мало. Многие бы и хотели сходить в музей, но к нам сложно добраться. Но если кто-то приезжает и хочет посмотреть, то мы открываем, рассказываем, — говорит Наталия, разворачивая красную скатерть ручной работы — один из отданных в музей экспонатов.
На стенах висят старые фотографии, на которых изображены местные жители — женщины в светлых платьях, мужчины в костюмах. В Засосье не было крепостного права, так как местные крестьяне были государственными, поэтому до революции многие из них были достаточно обеспеченными: у кого-то была пасека, кто-то держал скотину, кто-то дополнительно владел недвижимостью в Петербурге.
Позднее население сократилось: часть жителей раскулачили, после этого кто-то из них покинул деревню, кто-то переехал на заработки. По рассказам жителей, в 1937-м году из Засосья по анонимному доносу забрали всех мужчин, которых к тому времени осталось около двух десятков.
В память об этих событиях в деревне установили памятник «Нюра». Прототип Нюры — Анна Николаевна Галактионова, прабабушка Наталии и Ксении, председатель местного колхоза. Ее муж был одним из трех мужчин, которые вернулись после ссылки через десять лет. Но Ксения подчеркивает, что цель памятника была не в том, чтобы дать оценку историческим событиям, а рассказать личную историю людей.
— Это невозможно рассматривать с точки зрения политики или экономики. Мы разбираемся в человеческой судьбе: кого, куда отправили и что он при этом чувствовал. Причем те вещи, о которых мы говорим, оказались близки очень многим людям.
Памятник «Нюра», рассказывает Ксения, многие восприняли намного шире, чем изначально предполагалось. В письмах, присланных авторам проекта, люди говорили, что увидели в ней и своих бабушек и прабабушек — жен фронтовиков или просто женщин, в одиночку тянувших всю семью во время войны.
Как и музей, памятник создавали собственными силами без помощи районной администрации, которая поддерживать проект не стала. Деньги на него Наталия и Ксения получили благодаря премии «Гражданская инициатива», сами нашли скульптора, установили монумент и провели официальное открытие — всё это заняло около шести месяцев. Фигура женщины с ребенком в руках, смотрящей вдаль, стоит рядом с дорогой в центре деревни.

Как Засосье стало центром утерянных деревень

Наталия выносит толстую стопку бумаги. Это распечатанные письма, которые люди прислали в музей. Здесь собраны описания их деревень, которые либо тоже когда-то были утеряны, либо находятся на грани исчезновения. К некоторым письмам приложены фотографии, в некоторых текстах — общая справка о деревне, в других — более личные истории семей. Сейчас у сестер есть около 250 таких писем из 59 регионов России.
— Эта тема оказалась актуальной, мы на это не рассчитывали. Когда делали музей и памятник, мы делали это для себя. Теперь, получается, на нас возлегла большая ответственность, — говорит Наталия.
Сейчас сестры пытаются восстановить данные о репрессированных жителях Засосья, а также установить, кто и где жил. Для этого они просматривают метрические книги, однако из-за перехода на новое летоисчисление, а также трудностей с фамилиями (иногда их указывали сразу две, а иногда не указывали вовсе), разобраться в том, кто есть кто, непросто.
Регулярно в деревню приезжают люди из разных деревень, городов, иногда даже стран, чтобы найти какую-то информацию о своих родственниках, которые могли тут жить. Хотя вначале Ксения и Наталия рассчитывали, что потомки местных расскажут о судьбе своих семей и помогут им восстановить историю, выяснилось, что приезжающие сами знают гораздо меньше.
— Это были годы, когда люди действительно очень мало чего обсуждали в семье. Сейчас молодежь едет искать корни, они рассчитывают узнать у нас эту информацию, потому что у них в семье ничего не сохранилось, не осталось никаких документов, — объясняет Ксения.
Так, например, в деревню приезжали два брата, чтобы узнать, кто на самом деле был их дедом. Оказалось, что старым жителям тайна их семьи была давно известна.
В будущем сестры хотели бы издать книгу с описаниями утерянных деревень, а для поиска сведений о репрессированных мужчинах найти студента или волонтера-историка, который бы помог разобраться в собранной информации: у Наталии и Ксении просто не хватает времени. Кроме того, они мечтают оживить этот «депрессивный район» и привлекать больше туристов. Пока, правда, ни одну из их инициатив не поддерживали в местной администрации.
— Для меня там тоже работы не нашлось, с тремя высшими образованиями. Я и то, и другое предлагала. Но мне откровенно сказали, что это никому не интересно, — рассказывает Наталия. — Конечно, хотелось бы развивать туризм. Ели бы к нам ездили люди, бабушки бы выносили продавать свои соленья, копченья. Могли бы предоставить какие-то гостевые комнаты, если бы им кто-то подсказал.
Несмотря на это, уверена она, тем, кто приедет в Засосье, будет чем заняться: для помощи в музее или по хозяйству, а также для реализации всех дальнейших проектов точно потребуются помощники. Наталия и Ксения продолжат строительство мемориального комплекса «Невиновные», в который входит памятник «Нюра», а в ближайшие два года планируют обзавестись контактным зоопарком и открыть дом народной культуры.

Фото: Виктория Взятышева / «Бумага»
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Саша Скочиленко остается в СИЗО. Суд продлил ее арест еще на один месяц
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Сравнивают себя с Рейхсбанком и спасают россиян. Что мы узнали из текста «Медузы» о работе Центробанка в военное время
Давление на свободу слова
«Бумага» улучшила свой VPN: можно заходить на российские госсервисы из-за границы 💚
«Дочь сказала, что ей больше не нравятся полицейские». Директор «ПЕН-клуба» в Петербурге — о задержании за дискредитацию армии на выходе из поликлиники
Запрет Facebook и Instagram за «экстремистскую деятельность» вступил в силу. Чего опасаться?
«Ты не Петр I, ты Адольф II». Как Петербург протестовал в День России — с плакатами, самолетиками и пластилиновыми птицами
Школы и детские сады Петербурга готовятся ко Дню России. Дети танцуют под Газманова, рисуют триколоры и клеят на окна изображения голубей
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.