Это вепсы — коренной народ Ленобласти. «Бумага» побывала на их главном празднике в году

12 июля 2017

Село Винницы находится в Подпорожском районе Ленобласти — примерно в 350 километрах от Петербурга. Сейчас это один из главных центров проживания вепсов. В начале 1930-х годов здесь даже существовал национальный сельсовет, а в школах дети могли изучать вепсский. Однако вскоре, как и другие малые народы, вепсы подверглись гонениям: язык запретили, а подчеркивать свое происхождение стало небезопасно.

В наше время в Винницах каждый год проводят крупнейший областной вепсский праздник «Древо жизни». На него съезжаются тысячи людей не только из соседних деревень, но и из Вологодской области и Карелии.

Почему под «вепсами» раньше понимали необразованных людей, как благодаря местным бабушкам восстанавливают народные танцы и кто сегодня называет себя вепсами? «Бумага» побывала на масштабном празднике — с вепсскими калитками, березовым соком, хороводами и поделками из бересты.

Кто приходит на главный областной вепсский праздник

На главной дороге села Винницы стоит пара сетевых магазинов, огороженные заборами деревянные жилые дома и библиотека. Вдоль обочины — десятки припаркованных машин, а по проезжей части, за перегородившей ее полицейской машиной, идет толпа прохожих. Всего на праздник пришло около 6 тысяч человек.

Среди пар с колясками, детей со сладкой ватой и пожилых людей прогуливаются женщины в народных костюмах — просторных платьях в пол, передниках с вышивкой и красных головных уборах.

На «Древо жизни» — ежегодный областной праздник вепсов — в Винницы приезжают люди из десятка окрестных деревень. Здесь же собираются вепсы из Вологодской области и Карелии. На площади перед Вепсским фольклорным центром расставляют прилавки, за которыми жители разных деревень продают традиционные вепсские изделия и еду — от игрушек, полотенец с вышивкой и керамики до вепсских пшенных калиток, варенья из морошки и березового сока. Многие среди продавцов — сотрудники деревенских домов культуры и музеев, руководители кружков, педагоги.

Фото: Юрий Гольденштейн

За одним из прилавков пожилой мужчина в красной рубахе и фуражке из бересты позирует на камеру. Рядом с ним суетится невысокая женщина в берестяном ожерелье и венке. На столе перед ними расставлены всевозможные поделки — тоже из бересты, есть посуда и украшения.

— Фотографию вам куда прислать? — спрашивает усатый мужчина, заканчивая съемку.

— Шлите в Бабаевский район. Там точно найдем, — без промедлений выкрикивает женщина, оставляя человека с камерой в замешательстве.

Иван и Людмила Сирины приехали из Вологодского района. Иван Григорьевич, вепс, родился в деревне Кленозеро — как и многие другие деревни в округе, в советское время ее жителей принудительно выселили. «Я не знаю почему. Умирала деревня, там ничего не росло. То есть можно было жить, но власть не давала: ни машин, ни техники, ни дороги не было», — Иван Григорьевич вкратце описывает, как жителей «ушли» из деревни.

Иван и Людмила Сирины

Берестяными изделиями Сирин активно занялся несколько лет назад — до этого мастерил корзины из сосновой лучины. «Излишки» Сирины иногда продают, но в основном плетут изделия для себя. Раньше, рассказывает Иван Григорьевич, идя на сенокос, жители вепсских деревень могли не брать с собой посуду, а делать ее на скорую руку из бересты — это было довольно типичным ремеслом.

— На сенокос пойдем, [появился] едок какой-нибудь лишний, мать — раз, возьмет и ложку сделает или кузовок для супа из бересты. А он не течет. Потом бабушка, чтобы береста, как кожа, не испортилась, подсолнечным маслом раз — смажет мягонько. И всё, вещь, — рассказывает он, демонстрируя самодельные солонки и емкости для крупы.

Через минуту к Сириным подходят очередные гуляющие, чтобы сфотографировать Ивана Григорьевича в огромной берестяной фуражке.

«Мы не вепсы»: что происходило с народом и его языком в советское время

В России, по данным последней переписи, осталось около 6 тысяч вепсов. Большинство из них, порядка 5 тысяч, живут в Республике Карелия, где вепсы исторически населяли юго-западное побережье Онежского озера. Около 1,5 тысяч живут в Ленинградской области: в Подпорожском, Бокситогорском, Тихвинском и Лодейнопольском районах. Еще несколько сотен — в Бабаевском районе Вологодской области.

В советское время на территории вокруг села Винницы находился Винницкий сельсовет, в 1930-е годы в него входило более 40 деревень, в которых жили около 3 тысяч людей. В то время Винницкий, как и несколько других сельсоветов поблизости, официально считался национальным вепсским.

Еще в середине 30-х в школах Ленобласти преподавали вепсский язык, а в Карелии на короткое время ввели даже обучение на вепсском. Но вскоре, с изменением внутренней политики в стране, национальные поселения ликвидировали, всё обучение перевели на русский и прекратили издание книг на вепсском. Тогда же люди перестали идентифицировать себя как вепсы.

Надежда Ковальская

На второй этаж Вепсского центра фольклора, только что пообщавшись с журналистами, губернатором Ленобласти и выступив с речью на сцене, взлетает заведующая центром Надежда Михайловна Ковальская.

— Самая главная заслуга этого праздника, как мне кажется, это то, что мы сегодня гордо говорим: «Мы вепсы», — в окружении сотрудниц центра, одетых в традиционные наряды, Надежда Михайловна проходит в комнату, где накрыт вепсскими угощениями стол.

«Древо жизни» впервые провели 30 лет назад. Тогда в областном правительстве стали активно поддерживать малочисленные народы и комитет по культуре Ленобласти предложил провести вепсский праздник в Винницах — как в месте компактного проживания вепсов. За организацию взялся сельский дом культуры, позже преобразованный в Вепсский фольклорный центр. Однако тогда, в 1987 году, местные жители идею гуляний не поддержали.

— Всё село нам дружно сказало: «Мы не вепсы, и праздника нам не надо», — рассказывает глава центра фольклора. Праздник тогда тем не менее провели.

В 70–80-х годах, как вспоминают местные жители, слово «вепс» еще воспринималось если не как ругательное, то как пренебрежительное. Вепсы ассоциировались с людьми малограмотными, не говорящими по-русски. В школе вепсских детей могли даже дразнить из-за их происхождения, а часто ученикам и вовсе запрещали говорить на родном языке.

Ольга Спиркова

Сотрудница центра фольклора Ольга Спиркова родилась в деревне Озера в вепсской семье. Когда она пошла в школу в Винницах, говорила только по-вепсски и русского не знала: по-русски лишь «перекидывалась парой слов» с родителями.

— Молодежь смеялась: вот, вепс. Но мне это было всё равно — пусть дразнятся. Если я знаю язык, то что с этим поделать? — рассказывает Ольга.

По ее словам, самосознание местных вепсов отчасти стало меняться после первого праздника в 1987 году. Теперь многие, наоборот, подчеркивают, что они вепсы, хотя старшее поколение до сих пор скорее назовет себя русскими. «В советские времена заложили, что нет вепсов. И это было не переломить», — добавляет Ольга.

Уже через год после первого «Древа жизни» в деревнях и поселках стали открываться центры, кружки, творческие секции, посвященные вепсской культуре. Где-то пели пожилые люди, где-то — дети, где-то — молодежь. Сейчас на областной праздник ежегодно съезжаются тысячи людей.

От ткацких станков до кадрили: как восстанавливали вепсскую культуру

На повороте с главной дороги в Винницах две женщины продают калитки и пирожки, за ними ежеминутно подходят люди. Кроме вепсской выпечки на столе громоздятся пятилитровые стеклянные банки домашнего морса и березового сока. За женщинами на заборе висят расшитые половики и старые игрушки, которые, по их рассказам, принадлежат еще их бабушкам-вепсянкам.

Наталия Коккова, одна из женщин, торгующих выпечкой, приехала из села Игнатовское. Наталия — чистокровная вепсянка и недавно даже «сделала себе вепсский паспорт».

— Когда мать была жива, рассказывала много историй, как они жили в свое время. Все испокон веков охотились, рыбачили, ткали половики, — рассказывает она, раскладывая на подносе калитки. — У нас бабушка разговаривала на чистом вепсском. Родители старались при нас что-нибудь такое секретное тоже по-вепсски сказать. Тогда мы не придавали этому значения — жили и жили. А сейчас, конечно, начала продвигаться культура и нам самим это стало очень интересно.

— Мой папа — чистокровный вепс. Он вообще из глухой деревни Мягозеро. А мама русская, поэтому дома на вепсском не разговаривали, — подхватывает ее подруга Евгения, сидящая на скамейке в тени, в стороне от толпы гуляющих.

Она тоже родилась в Игнатовском, работала там врачом на скорой, пока около 20 лет назад ее муж-милиционер не попал под сокращение и семье не пришлось переехать в Вологодскую область. «Раньше приеду в деревню на вызов, а бабушка по-русски вообще не умеет говорить. Водители, кто помоложе, как-то переводили нам русский».

Стоя у стола с десятками глиняных поделок, Юлия Андреевна Иванова из объединения «Оятский умелец» по очереди показывает разноцветные и еще не окрашенные игрушки. Все они посвящены поверьям, традициям и промыслам вепсов.

— Люди верили, что есть Баба-яга, верили в водяных, — комментирует она каждую поделку.

Юлия Андреевна, культуролог по образованию, еще в университете начала изучать культуру Приоятья — местности по берегам реки Оять в Лодейнопольском районе. Больше 20 лет она проработала на предприятии по изготовлению оятской керамики, пока оно не сгорело, а после этого возглавила Центр возрождения ремесел, чтобы изучить, какими промыслами занимались на территории Приоятья. Для этого она ездила в экспедиции — записывать рассказы местных жителей, фотографировала находки.

Юлия Иванова

— Люди не менялись, культура и ремесла тоже не изменились. Сегодня мы в школе знакомим детей с вепсской культурой: 5-й класс изучает алфавит, частушки, стихотворения, они умеют читать и пользоваться словарем, — рассказывает Юлия Андреевна.

Поскольку численность вепсов все-таки больше, чем, например, у ижор или вожан, то сейчас количество людей, владеющих вепсским, сравнительно большое: по данным последней переписи, их больше 3,5 тысяч. Сейчас сотрудники Вепсского центра фольклора преподают его детям на дополнительных занятиях, так что некоторые из могут общаться по-вепсски с раннего возраста.

— Сейчас начинают обращать внимание на малочисленные народы, поддерживать их, есть целые программы финансирования. Мы можем издавать книги. Как пример, благодаря программе комитета по местному самоуправлению, межнациональным и межконфессиональным отношениям Ленинградской области, издана книга «Вепсский праздник в лицах», которая рассказывает об истории создания праздника, о людях, которые стояли у его истоков, — рассказывает режиссер вепсского театра кукол Мария Лапикова.

Как и в случае с другими малочисленными народами, вепсскую культуру начали активно возрождать в 90-е, когда коренных жителей деревень, помнящих традиции и свободно владеющих языком, оставалось уже не так много. «Бабушки приходили, учили нас танцевать [вепсскую] кадриль. Никто в Винницах этого не умел», — вспоминает Надежда Ковальская.

Видео: Юрий Гольденштейн

По словам Юлии Пигаревой, которая переехала в Винницы из Петербурга 17 лет назад и сейчас работает в центре фольклора, вепсские танцы частично восстанавливали по воспоминаниям пожилых жителей деревень, а некоторые из них воссоздал карельский народный артист Василий Кононов. Танцевали вепсы в основном без музыкального сопровождения.

— Музыкальных инструментов у вепсов не было: они жили рядом с русскими, потому основным музыкальным инструментом считалась гармошка. Это было такое взаимопроникновение культур, — объясняет Ольга Спиркова.

Отдельно в Винницах занимались сохранением ткацкого мастерства. Для этого в Вепсском центре фольклора заново создали ткацкие станки: пришлось разобрать старый, уже негодный для работы станок, а затем собрать новый, повторив все детали.

«У них свои тонкости, свои премудрости, свой язык»

Перед Вепсским центром отдыхают фольклорные ансамбли, среди которых неожиданно встречаются певцы с острова Таймыр — в расшитых мехом длинных кафтанах, несмотря на теплую погоду.

Со сцены спускаются три женщины в белых туниках и клетчатых чепцах из вологодского коллектива: учительница математики, глава Пяжозерского поселения и директор дома культуры.

— Мы лесами-озерами приехали, всего 100 километров между нами, — нараспев произносят они.

На самом деле добраться от одного места проживания вепсов, в Ленобласти, до другого, в Вологодской, не всегда было так просто: прямая дорога между областями появилась сравнительно недавно. До этого связи между Винницами и Пяжозерским поселением фактически не было и ехать приходилось в объезд. В итоге путь, рассказывают местные жители, растягивался чуть ли не до 700 с лишним километров. А так как исторически вепсские поселения были связаны между собой и в разных областях могли жить родственники, многочасовую дорогу приходилось преодолевать «даже на поминки».

— У нас есть восемь маленьких населенных пунктов, где проживают чисто вепсы, говорят на своем языке. В других местах уже все люди пересеклись, но у многих есть вепсские корни, — рассказывает глава Пяжозерского поселения Наталья Васильевна Захаренкова. Сама она не вепсянка: в коллективе из Вологодской области в основном русские участники, но, несмотря на это, в их песнях встречаются как русские, так и вепсские слова.

Коллектив из Пяжозерского сельского поселения. Справа — Наталья Захаренкова

В Вологодской области вепсы исконно расселялись по берегам озер — Белого и Шимозера. Однако в 50-е годы прошлого века жителей части поселений принудительно расселили: с 1953 по 1958 год, когда ликвидировали «неперспективные» деревни, из Вологодской области выселили население шести вепсских сельских советов — около 6 тысяч человек. В итоге вепсское и русское население перемешалось. Сейчас в Бабаевском районе живет около 400 вепсов.

К коллективу подходит мужчина в очках и фуражке. «Вот, натуральный вепс», — гордо представляют женщины Владимира Васильевича, водителя школьного автобуса, и со смехом интересуются, наговорился ли он на празднике по-вепсски.

Под конец основной программы праздника торговцы начинают сворачивать прилавки и разбредаются по селу в ожидании вечернего фейерверка. Ближе к реке за длинным деревянным столом гости перекусывают шашлыками и пробуют олудь — вепсское пиво. Посреди главной дороги дети играют пластиковыми мечами, кто-то медленно плетется с площади в сторону поля верхом на лошади. Рядом уже выступивший на сцене русский народный ансамбль под гармонь поет: «Дарья, ты душа, Дарья хороша. Рюмку водочки махнул и пошел вприсядку».

— У нас иногда спрашивают, чем отличается вепсская культура от русской, — продолжает Наталья Васильевна из Пяжозерского поселения. — Мы живем рядом и нам кажется, что всё похоже. Но с другой стороны, мы не испечем такого блюда, как испекут вепсы. У них свои тонкости, свои премудрости, свой язык, который понять очень сложно.

Читайте репортажи «Бумаги» о том, как живут другие коренные малочисленные народы Ленобласти — водь и ижоры.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
Как работать с украинскими беженцами, если ты российский чиновник? Следить за ними и доносить в полицию за «фейки» о российской армии
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Экономический кризис — 2022
Сотрудники кейтеринга на ПМЭФ рассказали, что ресторан не заплатил им за работу. Заведение готовит иск за публикацию обвинений
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Давление на свободу слова
«Это неестественно — возвращаться назад, когда ты привык идти вперед». Организатор Stereoleto — о фестивалях без иностранцев и давлении на исполнителей
Кого полиция находит быстрее — нападавших на активистов или авторов антивоенных акций?
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.