Совместно с Deutsche Welle
Что это значит?
Всё о Германии в Петербурге: наша общая культура, история и развлечения. Это тематический спецпроект «Бумаги», созданный в партнерстве с Deutsche Welle: все материалы придуманы и подготовлены нашими журналистами.

«Здания и инфраструктура разрушаются, вместе с ними — мораль и средний бизнес»: что немецкие газеты и журналы писали про Петербург в 1990-е

После развала СССР и падения железного занавеса в немецких СМИ стало появляться больше публикаций про Петербург. Журналисты писали о «болезненном блеске» города, «плохо одетых жителях» и «параде девушек» на Невском. «Бумага» перевела и публикует фрагменты материалов о Петербурге из немецких газет 90-х.

О референдуме за переименование Ленинграда в Петербург

«Умереть в Петербурге»

Der Spiegel, июнь 1991 года

«„Питер“ или „Санкт-Петербург“, нерусское творение Петра Первого, излучает спокойствие и чистоту в день голосования (12 июня 1991 года в городе проходили выборы мэра и голосование за переименование Ленинграда в Петербург — прим. Бумаги“). <…>

С другого берега слышны одиннадцать колоколов Петропавловского собора — богослужение на исторической почве. Здесь, на Невских болотах, царь Петр начал осуществлять свою мечту о европейском городе в России, здесь он и похоронен. <…>

Всего в нескольких шагах от собора пока еще ленинградцы окружают недавно открывшийся второй, совершенно героический памятник Петру: император в сюртуке, огромного роста, но с маленькой головой и тонкими ногами — такими же непропорциональными, какими были на самом деле. На другой стороне находится другой памятник Петру, полная противоположность этого. Вот какими должны быть наши памятники, — тихо говорит женщина.

Многие жители города на Неве воспринимают выходной в честь выборов как дар Божий и греются на солнце у подножия крепостных стен. Пустые символы. Хуже только выбросить деньги в окно: 150 миллионов рублей на переименование города, в котором скоро нельзя будет водить машину, потому что все улицы в дырах, — говорит 25-летний мужчина. <…>

Вечером белые ночи вызывают умиротворяющее настроение на улицах. На Невском проспекте люди прогуливаются мимо вывесок кафе, бистро и пивных. Маркетологи давно определились с будущими символами города».

Митинг против переименования Ленинграда в Петербург. Фото: histrf.ru

О петербургских бандитах и отношении местных к Западу

«Смерть в Санкт-Петербурге»

Die Zeit, апрель 1994 года

«…если моральный упадок становится обычным явлением, то и чувство жизни и ее осознание также находятся под угрозой. Это особенно верно для Петербурга, который героически сопротивлялся истреблению немцами во время войны, когда он еще назывался Ленинградом, и считал каждого живого и плакал над каждым покойником. <…>

В этом городе проживает почти 5 миллионов человек. Петербург объединяет фестивали и преступления, дорогие бутики и умирающие оружейные заводы, болезненный блеск и смертельную немоту, приватизацию торговли и обнищание потребителей в условиях спекулятивно нагретой инфляции без инвестиций.

<…> В Петербурге мафиозные круги уже начали набирать выпускников школ и финансировать их обучение юриспруденции в обмен на представление их законных интересов в течение пяти лет.

Почти ни одно из убийств русских банкиров и бизнесменов в 1993 году не раскрыто. Сам мэр сказал в феврале, что приватизация крупных объектов должна быть прервана, потому что мафия сейчас слишком сильна».

Площадь Мира (Сенная), 1989 год. Фото: pastvu.com

«Торговля без плана»

Die Zeit, январь 1992 года

«Тракторы убирают снег с дорог в бесконечных серых пригородах. Переполненные автобусы и ржавые трамваи собирают толпы на остановках. Метро выплевывает рабочих Кировского и Ижорского заводов каждые две минуты. Раннее утро, начало смены при бледном свете желтого фонаря. Перед светофором в сторону великолепного центра Петербурга проносятся „Волги“ и „Лады“. Для 3,5 миллиона фабричных рабочих, техников, инженеров, пекарей, мясников, учителей, медсестер и врачей рабочий день начинается как обычно.

Петербург движется в сторону рыночной экономики семимильными шагами. Открываются банки, сдается в аренду земля, продается недвижимость, государственные компании преобразуются в акционерные, а бюрократии становится меньше. „Дерегуляция“ и „приватизация“ — ключевые термины шоковой терапии Кудрина против болезни российской экономики. <…>

Вновь появляются образы Достоевского с Сенного рынка: старики и нищие в подземных переходах, бездомные дети на вокзалах, ветераны с тарелками перед палаткой полевой кухни Союза рабочих-самаритян из Гамбурга, который привез 80 тысяч пакетов гуманитарной помощи от частных лиц в пятимиллионный мегаполис».

«У заднего входа в Исаакиевский собор стоят четыре музыканта: двое с трубами, один с тромбоном и еще один с клаксоном. „Откуда вы?“ — спрашивает один из трубачей туристов, выходящих из собора. Один говорит, что из Голландии, а второй — из Америки. Группа играет марш для голландца и Боевой гимн республики („Слава, слава, аллилуйя“) для американца.

Я кладу пятирублевую купюру в ящик для инструментов и говорю: „Играй что-нибудь немецкое“.

Они играют гимн Германии.

Никто не смеется, никто не останавливается, никто не оборачивается. Я хочу бежать, но стою, пока гимн не заканчивается».

«Путеводители говорят о „Северной Венеции“, прогулках по каналам по следам Пушкина и о волшебстве белых ночей. Но Петербург, издавна столица поэтов и мыслителей в России, имеет и другое лицо: он всё больше и больше становится городом мафии. Грязная избирательная кампания за места в городском парламенте ясно дала понять, что организованная преступность управляет городом, когда-то созданным Петром Великим на невских болотах.

Серия убийств сделала выборы одними из самых кровавых в истории посткоммунистической России. Особенно потрясло страну покушение на сторонницу реформ Галину Старовойтову. Петербургские мафиозные группировки вступают в политику. По словам следователей, в каждом из 50 округов серьезные ребята выдвигали собственных кандидатов. Одни заманивали избирателей наличными и покупали голоса пачками, другие гарантировали матерям, что их сыновья не пойдут на военную службу. <…> Налог на кровь в Петербурге высок. В прошлом году (в 1998-м — прим. Бумаги“) полиция зарегистрировала 769 убийств, более 60 из них было заказными. <…>

Петербургский академик Дмитрий Лихачев, которого многие считают „либеральной совестью России“, в свете криминальных новостей называет положение в городе „очень серьезным “. „Государственная власть не в состоянии защитить граждан от преступности“. Местные журналисты уже придумали для города-побратима Гамбурга новое прозвище: теперь его называют „Русская Сицилия“».

О блокаде Ленинграда

«Ужасные 900 дней»

Die Zeit, сентября 1991 года

«Со дня основания Петербург сопровождали апокалиптические пророчества о том, что будет и не будет. Его прокляли еще в колыбели. Почти трехсотлетняя история города трагична и драматична. XX век выглядит как одна мучительная попытка применить старое проклятие на практике. В годы революции и гражданской войны Петроград потерял более 70 % своего населения. Репрессии Сталина в 20–30-е годы нигде не были жестче, чем здесь, в бывшей столице с ее мятежным духом. Но ничто не стоит рядом с трагедией 900 дней, блокадой Ленинграда немецким вермахтом с сентября 1941 по январь 1944 года».

О героях Достоевского и Эрмитаже

«Он мастер, не так ли?»

Der Spiegel, январь 1991 года

«Он [Осип Мандельштам] вырос в оживленной столице на Неве — городе, созданном на болотах по приказу Петра Великого, спроектированном и обставленном великолепными зданиями лучшими зодчими Европы, перекрещенном сетью зеркальных каналов с легендарным Невским проспектом. Петербургский лоск соединился с современной цивилизацией. Петербург был широким окном России в Европу.

Но также город был похож на мираж, известен нереальным сиянием севера, которое едва ли угасает летними ночами. „Самым абстрактным и самым выдуманным городом“ называл его Достоевский, из маленьких людей которого Петербург состоит в той же степени, что из героев Пушкина и Гоголя. Петербург был головой России и сердцем ее литературы. Классическая форма и таинственная красота этого города, его уверенная традиция и чувственная буржуазность, его мятежный дух и меланхолия глубоко вписаны в поэзию Осипа Мандельштама».

Фонтан в саду перед западным фасадом Зимнего Дворца, 1997 год. Фото: pastvu

«Многогранный Петербург»

Die Zeit, сентябрь 1993 года

«Нева, Спасо-Преображенский собор, Летний сад, Эрмитаж и Марсово поле образуют окрестности [комнаты Иосифа Бродского на Литейном проспекте]. Квартал-легенда, первый адрес петербургской литературы от Пушкина до Блока. В этом доме Зинаида Гиппиус держала до 1917 года свой литературный салон. Но у „гранитного города славы и беды“ (цитата из стихотворения Анны Ахматовой — прим. Бумаги“) тоже есть два лица для Бродского. Он родился в Ленинграде в 1940 году во время войны, голодной блокады и террора. Позади двухсот дворцов рядом с фабрикой и больницей стоит тюрьма „Кресты“, [здания] переходят друг в друга не только архитектурой, но и биографиями.

Но за фасадами цивилизации можно найти городскую послевоенную молодежь, для которой Джотто и Мандельштам авторитетнее иконографии Ленина. Литература кажется молодому Бродскому более реальной, чем Сталин или Берия. И 250-летняя культура Петербурга живет не только в Анне Ахматовой <…>, но и в мировоззрении родителей Бродского. Они помнили город, который еще не выглядел как Ленинград».

Об историческом центре и восстановлении зданий

«Волшебное время на Неве»

Der Spiegel, июль 1999 года

«Свет белых ночей Петербурга, когда вечернее и утреннее сияние перетекают друг в друга, опускается на город с беззвездного неба. Молочный свет поглощает тени, скрывает цвета и изгоняет мрак с лиц людей и сон с их тел.

Они бродят по улицам среди яркой ночи — художники, студенты, курсанты, одинокие и влюбленные сердца, неугомонные нищие, пенсионеры, торговцы, туристы, офицеры в отставке, полицейские, панки. Невский проспект, прекрасный бульвар, принадлежит девушкам, этому бесконечному параду лолит, на таких высоких каблуках, с таким провокационным видом в этих юбках, с этими смелыми прическами <…>.

<…> Те, кто в эти часы выходят на Дворцовую площадь между Эрмитажем и зданием Главного штаба, могут понять, почему царь Петр, впоследствии названный Великим, построил здесь в начале XVIII века город, ставший столицей Российской империи.

Уличное освещение не работает в белые ночи. Фасады и портики, лепные головы, колонны и сфинксы теряют в зыбком свете пространственность и в своей двухмерности кажутся гигантскими сценическими картинами древности. <…>

Здания и инфраструктура разрушаются, вместе с ними — мораль и средний бизнес. Всё богатство сосредоточено в одних руках и при любой возможности вывозится из страны. Чувствуется нехватка денег — второй по величине город России отрезан от потоков капитала, которые идут в столицу. Хроническая пустота также связана с тем, что люди утратили доверие к деньгам и предпочитают обменивать товары на товары.

Не говоря ни слова, нищие протягивают руки около метро. Некоторые предлагают открытки, другие — маленьких котят. На рынках пожилые женщины сидят между стендами и ничего не могут продать, кроме горстки яблок или одной использованной кастрюли. <…>

Петербург стар и очень молод после своего нового крещения, он как ребенок на пороге неизвестного нового тысячелетия, и, как ребенок, пытается понять свои возможности.

<…> мимо проходят плохо одетые жители с полиэтиленовыми пакетами, в воздухе пахнет сожженным мусором. Некоторые не знают, что делать, другие опьянены чувством, что всё можно купить за доллары».

Обменник в Центральном районе, 1992 год. Фото: pastvu

«Менеджеры из Швеции получили подарок, который они не смогли бы купить за деньги: Ленинград снова стал Санкт-Петербургом. И это имя, которое до сих пор блистает дореволюционным великолепием бывшей российской столицы, может только способствовать имиджу отеля. Все, кто прогуливается по Невскому проспекту, не могут не заметить яркий солнечно-желтый фасад с надписью Grand Hotel Europe. <…>

Потребовалось 2,5 года, чтобы реконструировать отель, построенный во второй половине прошлого века, в соответствии со строгими законами об охране памятников. На это потратили 110 миллионов долларов — совместное предприятие Интуриста, скандинавской сети отелей Reso и шведской строительной компании. <…>

Последние годы исторические здания в Петербурге часто сносили <…>. В 1987 году градозащитники безуспешно пытались спасти исторический отель Англетер. Поэтому в этот раз ничего не должно было пойти не так. Во время реставрации появился скандальный ведущий популярного российского телешоу 600 секунд Александр Невзоров с намерением превратить любой проступок, касающийся правил защиты памятника, в скандал. Но он не нашел причин жаловаться.

Восстановленное здание оправдывает свое исключительное местоположение. Он находится в непосредственной близости от Русского музея с памятником Пушкину перед ним и прямо напротив Санкт-Петербургской филармонии. Легендарное исполнение Седьмой симфонии Шостаковича состоялось в этом концертном зале 9 августа 1942 года во время 900-дневной осады Ленинграда немецкими войсками».

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.