Совместно с Deutsche Welle
Что это значит?
Всё о Германии в Петербурге: наша общая культура, история и развлечения. Это тематический спецпроект «Бумаги», созданный в партнерстве с Deutsche Welle: все материалы придуманы и подготовлены нашими журналистами.

Немецкая студентка создала в Петербурге «цирк для хулиганов», а теперь пишет об этом диссертацию. Она рассказывает, как «Упсала-цирк» помогает детям и чем «трудные» подростки в Германии отличаются от российских

С 2000 года в Петербурге работает социальный проект для «трудных» подростков «Упсала-Цирк», где детей учат цирковому искусству. Его основали немецкая студентка Астрид Шорн и режиссер Лариса Афанасьева.

Через пять лет после создания Астрид ушла из проекта и сейчас пишет диссертацию о социальных цирках. «Бумага» поговорила с ней о том, как появился «Упсала-Цирк», как он помогал детям, попавшим в беду, и чем «трудные» подростки из Берлина отличаются от петербургских.

Как немецкая студентка приехала в Петербург, чтобы помогать «трудным» подросткам

— В Германии я училась на социального педагога, со школы изучала русский язык и поэтому хотела пройти стажировку в России. Не могу сказать, что хотела приехать именно в Петербург, — просто так сложилось. Совершенно случайно наткнулась на конференцию местной общественности о проблемах беспризорников, там познакомилась с человеком, возглавлявшим пункт помощи уличным детям «Лазарет», — и договорилась с ним о стажировке.

Во время стажировки я наблюдала за тем, как работает социальный пункт помощи у Московского вокзала, где предлагали медицинскую, психологическую и материальную поддержку беспризорникам. Подключалась к разным задачам — например, помогала врачам переводить описания лекарств из Германии или отбирала гуманитарную помощь.

Вскоре я поняла, что мне там мало места. Ведь еще я училась на театрального педагога и очень хотела попробовать поиграть с детьми в театр. Я нашла клуб, где было помещение и свободное время — и стала собирать первых детей. Там же я познакомилась с актрисой Натальей, с которой мы вместе начинали проект с цирком.

Как появилась идея «цирка для хулиганов» и какие сложности были во время работы

— С детьми было сложно играть в театр, так как им не очень нравится театр сам по себе. Я тогда жонглировала, училась кататься на одноколесном велосипеде, поэтому пришла мысль, что с театром можно объединить цирк. Это детям нравилось больше.

С первыми детьми, которых мы звали в цирк, мы познакомились еще в 1999-м, во времена моей стажировки. Я просто приглашала тех, с кем работала в пункте помощи. Мы с Натальей также набирали детей на улице, кроме того, были ребята из детского клуба, где мы занимались.На предложение «играть в театр» дети реагировали по-разному. Многие присматривались и уходили. Было сложно их удерживать, главным образом тех, кто приходил с улицы. С ребятами из бедных или сложных семей было полегче. Тогда мы их не звали в такое грандиозное предприятие, как цирк. Просто говорили, что играем, жонглируем, акробатикой занимаемся.

Окончив стажировку, я вернулась в Германию, а Наталья продолжила заниматься в детском клубе. Мне тоже хотелось продолжить, но я понимала, что проект надо сделать привлекательным именно для сложных подростков. Поэтому я начала разрабатывать собственную концепцию цирка, а также отправлять заявки на различные гранты. В конце концов мне удалось получить деньги, и в марте 2000 года я вернулась в Петербург с артистами из Германии.

Поначалу было тяжело. Не получалось подобрать педагогов и артистов, которые могли бы общаться со сложными детьми. Сталкивались и со множеством бытовых проблем. Например, с нами работал клоун, который хорошо привлекал детей с улицы, но не мог регулярно ходить на репетиции.

После первого месяца мне хотелось всё закончить — казалось, что ничего не получается. Но в марте 2000 года ко мне присоединилась режиссер Лариса Афанасьева, которая и сейчас руководит цирком — с ней я поняла, что всё работает. Появилась новая энергия, новые идеи, стали набирать артистов и создавать команду. Лариса хорошо общается с ребятами с улицы, ей интересна вся эта «хулиганская тема».

С марта всё это уже называлось цирком, а в апреле мы придумали название. «Упс» — от того, что у нас всегда что-то падало.

Кто поддерживал проект «Упсала цирк» в России и Германии и как проходили первые выступления

— Нас многие поддерживали, без этого бы проект не состоялся. Когда я писала заявку на грант, чтобы мне дали стипендию и возможность поехать на очередную стажировку, мне помогала организация «Немецко-русский обмен». Им понравилась идея и они помогали мне в фандрайзинге — рассказывали, где искать деньги, как делать заявки.

В Петербурге нас и меня лично поддерживала Маргарете фон дер Борх, создательница фонда «Перспективы». В 1990-х она также занималась уличными детьми. Также помогала Маша Островская (сейчас президент фонда «Перспективы» — прим. «Бумаги») — практически шефство взяла над нами. Были и другие организации, которые давали деньги, были меценаты, какие-то маленькие российские фонды. Но основное финансирование шло из Германии.

Первое время у нас были не совсем выступления, а небольшие показы номеров на улице, в том числе для того, чтобы привлечь других ребят. Это обычно делали артисты и кто-то из молодых, кто уже чему-то научился.

Тогда у нас не было места, и мы выступали на совершенно разных площадках, на которые нас приглашали, в том числе и на улицах. А в 2000 году Лариса сделала с ребятами номер, с которым мы выступили на фестивале цирка Cabuwazi в Берлине. Он назывался «Услышать сердцем».

Почему не все дети оставались в «Упсала-Цирке»

— Когда я работала в пункте помощи беспризорникам, я видела детей, которые день и ночь проводили на улице. Хотелось предложить им место, где они могут быть, пока решают, что делать дальше — идти в приют, в семьи или оставаться на улице. Я задумывала цирк как увлекательное место сопровождения для детей, которые оказались в опасности. К сожалению, то, о чем я мечтала, не совсем удалось создать.

Дети приходили только днем. С некоторыми удалось выстроить долгосрочные отношения, но это были те, которые все-таки жили в семьях. Они убегали из дома или могли не ходить в школу. Как правило, потому что голодали или имели конфликты дома.

Те, которые всегда жили на улице, не задерживались надолго. Мы не могли найти им место для ночлега, и у них были свои жизни [на улице]. С ребятами из детских домов тоже сложно — они были уже вовлечены в групповую жизнь в своем учреждении.

Почему Астрид ушла из «Упсала-Цирка» и как проект изменился за 15 лет работы

— Я ушла из «Упсала-Цирка» в 2005 году. Поняла, что устала и мне не удается делать всё, что я хотела. В тот момент всё уже было хорошо, мы нашли место на территории школы № 25 в Петроградском районе, поставили шатер. Финансовое положение тоже было нормальным — например, гонорары платили такие же, как в других социальных организациях.

Тогда же мы смогли взять в штат социального работника, психолога, вели работу не только с детьми, но и с семьями. Я всегда считала, что вырасти у родителей лучше, чем в любом, даже хорошем детском доме.

В творческом плане мы тоже были признаны — ездили на различные международные фестивали. В 2003-м у нас было первое большое турне: нас пригласили в Германию в рамках германо-российских дней культуры — вместе с Мариинским театром и Малым Драматическим.

Однако проблемы оставались. После возвращения из турне мы лишились помещения: были сложности с администрацией Петроградского района, с комитетом по молодежной политике. Нам предъявляли странные формальные претензии, например, что у нас не оформлен педагог-организатор. Мы предлагали разные кандидатуры, но они не одобряли. В конце концов нас просто выгнали оттуда.

Это было довольно неожиданно для нас — мы как раз вернулись из международного турне, получили признание в Германии, и в России тоже. Тогда я пошла к директору школы № 25, рассказала про цирк, и он поддержал нас и взял под свое крыло.

Сейчас я всегда с удовольствием хожу на выступления цирка. Иногда просто заглядываю в гости или на какие-то события. С момента моего ухода «Упсала» сильно изменилась — они выросли в плане пространства (с 2012 года цирк находится на территории УК «Теорема» в бизнес-центре «Бенуа», там стоит детский цирковой шатер — прим. «Бумаги»), создали еще один проект «Пакитан», увеличили количество сотрудников. Раньше мы всё делали как энтузиасты, а сейчас у них большой штат и у каждого свои задачи.

Детей тоже стало больше. В начале мы сопровождали две группы, где-то 25 человек, больше было невозможно. Сейчас в «Упсале» четыре или пять групп. Идея осталась прежней — заниматься с «хулиганами», как-то влиять на их жизнь. Но требования к подросткам выросли, теперь нужно хорошо постараться, чтобы остаться в цирке. Они и сами говорят, что это большой труд.

Чем Астрид занималась после цирка и зачем пишет диссертацию об «Упсале»

— После ухода из цирка я стала руководительницей организации немецко-русского обмена в Петербурге. Там мы занимались волонтерством, просветительскими фестивалями, а также сопровождением немецких делегаций.

С 2013 года я пишу PhD-диссертацию в Свободном университете Берлина о социальных цирках. Для нее я проводила интервью с детьми и сотрудниками двух проектов в Петербурге и Берлине, в том числе «Упсалы».

Во время интервью дети рассказывали, что произошло с ними после того, как они попали в цирк, чем занимались до этого. По их рассказам я поняла, что все они хотели включиться во что-то важное и интересное. Там они начали развивать свое тело, поняли, чем хотят заниматься в будущем и нашли других людей — детей и взрослых. Им важно, что они открыли для себя такой мир.

В Берлине и Петербурге проекты различаются. В Германии дети занимаются по два или три дня в неделю, а в России — по пять раз плюс выступления в выходные. Из-за интенсивности различается и эффект. Если ребенок занимается чаще, то он больше вовлечен — начинает сильнее переживать за цирк, чувствует себя его частью.

При этом нельзя сказать, хорошо это или плохо. Это и ресурс, и опасность — иногда из-за такой сильной вовлеченности могут страдать другие сферы жизни, например школа.

Чем различаются «трудные» подростки в Берлине и Петербурге и почему российские беспризорники винят в своих проблемах себя

— Ребята из цирка в Берлине больше хотят заниматься сами. Там сильнее установка на то, что они творцы и сами в группе создают шедевры. Они хуже справляются, если режиссер им дает картину. В Петербурге дети не так привыкли самостоятельно что-то создавать и импровизировать. Они рады, что есть профессионалы, которые их сопровождают. Это связано с разными педагогическими и творческими подходами.

Еще одна существенная разница в том, что необеспеченные немцы (те, чьи родители или они сами получают пособие) отмечают социальную несправедливость их непривилегированности — они видят материальное отставание от сверстников и от этого возникает чувство обделенности.

Трудные дети из России говорят о своем индивидуальном «неправильном» поведении, которое привело их в коррекционные школы или на улицу. Они не видят, что бедность родителей — последствие общей социальной несправедливости, например, в виде низкой оплаты неквалифицированного труда. Это стало для меня удивительным открытием.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Спецпроект «Бумаги» и Deutsche Welle
Как учатся и работают в старейшей школе Петербурга — истории учителей, выпускников и учеников Петришуле
Связаны ли «немецкие коттеджи» в Петербурге с Германией и почему к ним часто относят дома на Тракторной улице — рассказывает историк архитектуры
Маршрут по немецкому Петербургу — от лютеранской кирхи с катакомбами до первой школы в городе
Как в Петербурге до революции работала немецкая школа Карла Мая. Там не было экзаменов, а директор по утрам приветствовал каждого ученика
«Первые дни самоизоляции выглядели апокалиптично». Живущие в Германии петербуржцы — об отношении немцев к карантину, государственных выплатах и соседской взаимопомощи
Вакцинация от коронавируса
В Петербурге цикл вакцинации от коронавируса закончило 4,5 % реального населения
«ЭпиВакКорона» доступна в 41 пункте вакцинации в Петербурге. Смольный опубликовал список
В Петербург поступила вторая российская вакцина от COVID-19. Где можно будет привиться «ЭпиВакКороной», в чем ее отличие от «Спутника V» и почему эффективность препарата вызывает вопросы
В Петербург пришла первая партия вакцины от коронавируса «ЭпиВакКорона». До этого в городе прививали только «Спутником V»
Портал госуслуг привяжет к сертификатам о вакцинации от коронавируса данные загранпаспорта. Так с ними можно будет уехать за рубеж
Коллеги «Бумаги»
В Петербурге начинается посмертный суд над погибшим в СИЗО бизнесменом Валерием Пшеничным
Как «Спутник V» помогает российской власти выигрывать у Запада мировоззренческий спор
Чьи агенты? Документальный фильм «7х7»
Протесты в Петербурге 2021
Глава СК Бастрыкин потребовал пересмотреть приговор петербургскому протестующему, который получил условный срок за стычку с силовиками
В Петербурге трем участникам январских протестов дали условные сроки, один получил год колонии. Что известно об этих делах и сколько человек остаются в СИЗО
В Петербурге вынесли приговор еще одному участнику январских протестов. Мужчина получил 18 месяцев условно
В Петербурге участнику январских протестов впервые дали реальный срок. Он ударил силовика. Обновлено
С бывшего главы штаба Навального в Петербурге взыскали 500 тысяч — за неуплату штрафа в 7 млн рублей, назначенного после митинга
Подкасты «Бумаги»
«Я не просто хочу жить в стране, уважающей права человека. Я могу что-то для этого сделать». Молодые политики — о выборах, карьере и давлении властей
«Люди важны сами по себе, а красота — по ситуации». Бодипозитивные активистки, модель с ожогами и художник — о внешности и принятии своего тела
«Партнерство — это свобода выбора». Чайлдфри, синглы и многодетные родители рассуждают о семье, отношениях и стереотипах о браке
«Разучиться летать в космос — это реально». Говорим про будущее лунных миссий, ракеты и космический мусор
«Моя семья пережила одну из самых страшных катастроф XX века». Сотрудники «Бумаги» рассказывают истории родственников, прошедших блокаду
Утрата памятников архитектуры
Заброшенную усадьбу Елисеевых под Гатчиной выставили на продажу. Ранее здание хотели изъять у собственника из-за ненадлежащего содержания
Житель дома на Петроградской — о том, как изменить проект капремонта фасада и отговорить чиновников заменять исторические окна с витражами
В доме-памятнике на канале Грибоедова поменяли деревянные окна на пластиковые. Активисты обратились в КГИОП
В Токсове прошла акция в защиту местного вокзала. Жители опасаются, что уникальный объект снесут
Фонд «Внимание» провел первую волонтерскую акцию в Петербурге. Добровольцы начали очищать печь в доходном доме Шведерского

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.