13 августа 2021

Благоустройство здорового человека в Ленобласти: кто им занимается и как меняются Гатчина, Тосно и другие пригороды

Последние пару лет в городах Ленобласти появилось несколько современных пространств, которые не вызывают ужаса у урбанистов: в Тосно открыли скейт-парк, в Лебяжьем — «Птичью площадь». Они не только красивые, но и функциональные.

Этими объектами занимается Центр компетенций по развитию городской среды и умному городу. Некоммерческая организация при правительстве Ленобласти работает с 2019 года и помогает местным властям грамотно благоустраивать территорию, привлекая жителей и экспертов. К концу года в Ивангороде должны обустроить исторический квартал Парусинка, а в Сосновом Бору — парк с пляжем, велодорожками и игровыми площадками.

«Бумага» поговорила с директором центра Екатериной Манжулой о том, как в ближайшее время изменятся Гатчина, Новая Ладога, Волхов и другие города, почему в Ленобласти так развито соучаствующее проектирование и как комфортная среда может спасти маленькие поселения.

Екатерина Манжула

Директор Центра компетенций по развитию городской среды и умному городу

Кто придумал Центр компетенций и как он работает

— Давайте начнем с общих вопросов: что такое Центр компетенций? Что это за структура?

— Центры появились в 2017 году, по всей России их сейчас более 50. Идея была в том, чтобы помогать местным и региональным властям в реализации программы «Формирование комфортной городской среды». Повысить качество проектов, эффективнее расходовать бюджетные средства, вовлекать жителей, синхронизировать проекты и мероприятия, внедрять комплексный подход.

В Ленобласти центр появился в 2019 году. Он называется АНО «Центр компетенций», но мы добавляем «по развитию городской среды и умному городу», чтобы люди лучше понимали, чем мы занимаемся. Наш центр компетенций создан при правительстве области, он подведомственен комитету по ЖКХ.

— Получается, вы некоммерческая организация, но при этом государственная.

— Да. Но мы не чиновники, мы эксперты. Смысл в следующем: безусловно, есть комитет, который всё курирует. Но не хватает людей, которые будут работать в полях: заниматься проектированием, методической и экспертной поддержкой. А еще внедрять новые форматы, приводить экспертов в регион — от архитекторов до урбанистов, экономистов, антропологов.

— А кто принимает решение? Как вообще происходит ваше взаимодействие?

— Есть разделение полномочий: федеральный, региональный, муниципальный уровень. Без заинтересованности и запроса местной администрации мы не работаем, очень важно, чтобы сам город, власти, жители хотели изменений. А насаждать что-то сверху — пустая трата времени, сил и денег.

У всех разные запросы: кому-то нужно подкорректировать проект, кому-то — провести вовлечение жителей, кому-то — просто посмотреть на город и дать свое заключение, как его развивать, кто-то просит посоветовать пул экспертов, а кто-то просит поработать с городом комплексно.

Наши услуги для городов — бесплатны. У нас идет финансирование от региона.

— Откуда вообще взялась такая инициатива?

— Инициатива федеральная, но не все регионы согласились делать центры компетенции. У нас идею предложил комитет ЖКХ, а наш губернатор [Александр Дрозденко] ее поддержал. Позднее он сказал, что хотя и понимал необходимость создания такого помощника, но сначала был скептически к этому настроен — еще одна структура, дополнительные расходы. Но потом качество и результаты нашей работы его убедили в правильности решения.

Были те, кто смотрел на нас и думал: «Что это такое непонятное? Опять структура, которая будет нас контролировать». Не было понимания того, что мы помощники. Но потом несколько муниципалитетов начали с нами работать, и был хороший результат: Ивангород, Новая Ладога, Лебяжье, Коммунар, Сясьстрой. И сейчас мы находимся в той ситуации, когда запросов на помощь уже намного больше, чем мы просто физически можем сделать.

— Сколько человек у вас работает?

— 26. Но часть специалистов работает на полставки.

— А какой у вас бюджет?

— Ежегодно нам выделяют 20 миллионов. Притом что мы полностью оправдываем свои финансы. За прошлый год на нас потратили 20, а мы привлекли в область 480 миллионов.

— Это как?

— В нашей работе есть такой важный пункт, который связан с подготовкой заявок городов на различные конкурсы. Это Всероссийский конкурс Минстроя, гранты — президентский, от Ростуризма. Мы стараемся помочь нашим муниципалитетам получить эти деньги. И вот как раз совокупность грантов, которые они получили, составляет 480 миллионов рублей. Чтобы вы понимали, в прошлом году это равнялось трети бюджета области на формирование комфортной городской среды.

Как на благоустройство реагируют местные власти и жители

— Как власти какого-нибудь сельского поселения, которое находится в пяти часах езды от Петербурга, реагируют на вас? Мое представление — я, наверное, могу ошибаться — там всё не очень быстро происходит. И тут приходит молодая команда со словами: «Мы сейчас вам сделаем урбанизм».

— На самом деле это ошибочное мнение, что они там сидят и у них ничего не происходит. У всех давно есть интернет, все смотрят, что происходит у соседей. И люди тоже хотят, чтобы у них происходили изменения.

— Вы имеете в виду местных жителей или сотрудников администраций?

— Местных жителей. Не всегда инициатива идет от администрации. Бывает так, что жители говорят администрации: «Вот, есть центр компетенций, давайте обратимся, нам помогут».

— То есть я как житель могу к вам обратиться? Подать заявку на сайте, мол, сделайте нам в поселке что-то хорошее?

— Да, у нас на сайте можно написать обращение. Сейчас к нам, например, обратились Важины. Там жители очень хотят благоустройство, они подсказали администрации, что есть такой центр компетенций. Мы проводили проектировочную сессию в Подпорожье, и на нее приехал глава Важен, посмотреть на нашу работу и познакомиться. В итоге поговорили, сейчас они прислали запрос, теперь будем с ними работать.

— Были какие-то случаи, когда коммуникация не складывалась?

— Да, но мы никогда нашу помощь не навязываем. Если не складывается, значит, наверное, сейчас не надо. Когда будет надо, мы поможем.

— А вы сотрудничаете с местными активистами, которые уже сами что-то делают?

— Стараемся. Классно, когда есть инициативные группы, которые готовы что-то делать. Но у них бывает свое видение, как всё должно происходить, либо свой параллельный процесс. Кто хочет включаться, тот включается, тоже никого насильно не втягиваем.

В одном из городов у нас есть активисты, которые высаживают елки. Дело хорошее, но иногда деревья высаживают на электросети, и администрации приходится их выкапывать и пересаживать. Сейчас мы ищем этих активистов, чтобы договориться: если вы хотите высаживать деревья, никто не против, но давайте согласуем места.

Сейчас популярны сессии соучаствующего проектирования. Для малых поселений это не совсем подходящая форма, потому что там другой уклад жизни и коммуникации. Поэтому мы упрощаем для них формат, проводим анкетирование, опрос, интервью, экскурсии по территории с жителями, а не стандартные сессии соучаствующего проектирования. Получаем количественные и качественные данные, и на этом фоне делаем проектирование. Потом показываем проект, рассказываем, почему так, а не иначе. Они дают корректировки, и мы это учитываем.

Всех недовольных мы стараемся выявлять на моменте проекта, чтобы встроить в процесс. Но всегда остаются люди, которые говорят: «Нет, скамейки должны быть другими». Ну хорошо. И когда одни жители встречаются с другими жителями, мы модерируем этот процесс.

Какие города уже благоустроили и каких проектов ждать в будущем

— Иногда складывается впечатление, что в плане развития территории Ленобласть как будто опережает соседний мегаполис, потому что в Петербурге инициатива идет в основном от жителей, а не от города. Почему так?

— Не соглашусь, в Петербурге тоже делается немало. Мы очень разные, у нас разные системы управления, бюджеты. Просто мы начали быть более активными, ну и у нас появляются объекты благодаря победам во Всероссийском конкурсе Минстроя, вливанию дополнительных средств от региона, появлению новых проектов.

Да, у нас более активно развито соучаствующее проектирование. Но в Питере сейчас развито инициативное бюджетирование, программа «Твой бюджет». У всех по-разному.

Мы смотрим на другие регионы: Башкортостан, Татарстан, Нижний Новгород. Но не с позиции «как у них хорошо». Мы стараемся перенимать опыт, но не сравнивать себя [с другими], и с каждым годом быть лучше, чем были в прошлом году. Поскольку у Ленобласти раньше не было столицы, в отличие от многих других регионов, мы развивали территории одинаково, а не только центр, и продолжаем это делать. Но тут проблема: когда долго развиваешь что-то одно, эффект виден быстрее, потому что он накопительный. А когда делаешь это на такой большой территории, то встает вопрос, как сделать заметным тот колоссальный пласт работы, который был сделан.

— Где сейчас заметнее всего?

— Например, Тосно: вы, наверное, видели новый скейт-парк, куда огромное количество людей по два часа едут из ближайших районов. Активно преображается Волхов. В Луге сделали «кольцо» зеленых пространств, можно посмотреть Заречный парк.

К концу года будут готовы Новая Ладога, Ивангород, Волхов, Кириши и Гатчина, Сосновый Бор. В Сосновый Бор прям приглашаю, там очень интересный проект: набережная, пляж. В Ивангороде будет квартал Парусинка, променады. Все помнят красивый променад с Нарвской стороны, с нашей стороны будет набережная не хуже.

В Пикалево мы немножко поработали с центром города. У них была благоустроена территория возле дома культуры, но жители очень хотели «лучики»: в центре ДК, а по бокам идут транзиты, общественные территории с разными функциями — ЗАГС, музыкальная школа и так далее. И вот мы два года занимались тем, что немного их преобразовывали. Сейчас между собой жители их называют «Пикалево-авеню».

Из маленьких территорий мы работаем в Лебяжьем, Павлово, Романовском, Токсово и других. Например, в Лебяжьем было одно место, где очень хотелось остановиться, взять кофе и не сидеть внутри кафе, а посмотреть на природу. Но рядом ничего не было: какой-то рынок, всё это в палатках, не убрано. Пришел момент, когда к нам обратились с просьбой помочь с благоустройством этой территории. Проект получил условное название Птичья площадь. Название прижилось, пространство жителям понравилось, теперь люди говорят «Пошли на птичку».

— То есть у вас задача не сделать из маленького городка условный Выборг, центр притяжения туризма, а скорее приспособить для местных жителей?

— Неправильно приходить и делать просто благоустройство ради благоустройства. Даже если оно сделано с учетом пожеланий всех жителей. Мы стараемся всегда смотреть на город в комплексе и предлагать план развития: «Сейчас мы делаем эти территории, следующую вам можно сделать вот эту. Вот сюда вам нужно зайти с этой программой, а сюда вот с этой. Вот тут вы не видите потенциал, а тут есть вот такие-то экономические и туристические возможности».

— Что у вас в работе прямо сейчас?

— Сейчас мы ждем результатов Всероссийского конкурса Минстроя, в этом году подано десять заявок. 25 числа мы должны узнать, какие наши города получили гранты на общественные пространства, которые будут реализовываться в следующем году. Для нас это знаковый момент.

Если в прошлом году были в основном маленькие поселения, то сейчас пошли Мурино и Всеволожск. Плюс мы уже запустили работу над следующими одиннадцатью городами, которые пойдут на конкурс в 2022 году. У нас задача до конца этого года сделать концепции, провести сессии, вовлечение и прочее, а потом приступить к разработке проектно-сметной документации. Кроме того, сейчас мы ведем авторский надзор за 21 проектом и за шестью конкурсными объектами, разрабатываем методические рекомендации, проводим практику для студентов.

— То есть, чтобы отправить заявку, нужно проделать большую работу?

— Да. У нас стоят альбомы по 2 сантиметра в толщине, состоящие из архитектурной части, анализа территории, сбора общественного мнения, социо-культурного программирования. Потом идет блок «Экономика», в котором описывается, какие экономические эффекты возникнут после создания объекта, какая у него самого экономическая модель, сколько потребуется на его строительство и обслуживание, какие объекты (кофепойнт, прокат велосипедов, музей, коворкинг, креативная галерея, экскурсионное бюро и так далее) могут помочь объекту зарабатывать деньги на свое содержание и не стать дырой в бюджете города. Понятное дело, идея что пространство должно само себя окупать — немного утопическая, но какой-то бизнес там должен быть. Какой именно бизнес — выявляется как раз из запросов жителей.

Чем работа в центре отличается от госслужбы

— Вы с таким восторгом рассказываете про Ленинградскую область. Что вообще вас привело сюда?

— Я специалист по привлечению жителей, урбанист и управленец. И в начале 2019 года ко мне, как к специалисту, обращались некоторые комитеты, спрашивали, каким должен быть центр компетенций, чем он должен заниматься. Потом меня пригласили на заседание общественной палаты, где как раз обсуждался центр компетенций, там я тоже высказала свою критику, пожелания. В тот момент я уже занималась внедрением соучаствующего проектирования в Гатчине вместе с моим нынешним замом Елизаветой [Гречухиной], которая на тот момент была главным архитектором, консультировала город и помогала ему по проекту «Умный город».

После этого меня пригласили на ряд собеседований и попросили написать, как я вижу этот центр, какая у него должна быть структура, чем он должен заниматься, какие проекты реализовывать, к чему стремиться. И в итоге мне предложили возглавить центр.

— Были ли у вас сомнения перед тем, как пойти в государственную структуру?

— У меня уже был опыт работы с федеральными и региональными властями. На заре своей молодости я работала в представительстве МИДа в Санкт-Петербурге и в комитете по внешним связям. Потом я перешла на экспертную сторону, но в то же время у меня постоянно была должность, связанная со взаимодействием с органами власти. И я по первому образованию политолог.

При этом я прекрасно понимала, что буду в пограничном состоянии. С одной стороны, буду работать в проправительственной организации, с другой стороны — останусь экспертом.

— Когда представляешь себе работу государственного учреждения, думаешь о бюрократии, неповоротливости. У вас нет ничего такого?

— Безусловно, мы находимся в жестких рамках в плане отчетности, проверок, субординации, отчитываемся за каждую копейку. Отчетов в Минстрой тоже хватает. Мы не та структура, которая занимается только креативом. Мы пишем аналитические записки, информационные справки, готовим отчеты, письма, заключения и так далее.

— Вас это не разочаровало?

— Я знала, на что я иду. У меня не было иллюзий.

— А что самое сложное?

— Самое сложное — когда всё идет не так, как ты хочешь. Хочется, чтобы всё было идеально, проекты были идеально реализованы, а подрядчики по стойке смирно выполняли всё до мелочей. Но это жизнь. Мы очень сильно прикипаем к городам, с которыми работаем, радуемся их успехам, тому, что жителям нравятся проекты и изменения, переживаем и поддерживаем их в сложных ситуациях. Сейчас волнуемся по поводу конкурсов Минстроя, понимаем, что не все заявки победят. Я морально себя готовлю к тому, что мы будем переживать за тех, кто не пройдет.

Сложно еще налаживать коммуникацию между всеми акторами городской среды. Ее долгое время не было, и пока мы в самом начале пути.

— Как думаете, можно ли делать что-то настолько же масштабное, так же развивать города Ленобласти, не работая в государственной структуре?

— Всегда можно что-то делать. Есть много примеров, когда люди сами развивают свой город, деревню, не ждут помощи от кого-то. Таких примеров много. Вопрос только в том, готовы ли к этому сами жители. Где-то готовы, где-то риторика «Мы платим налоги, делать ничего не будем. Делайте всё за нас». Где-то готовы на словах — мы говорим: «Давайте мы вам поможем. Давайте вместе», а оказывается, что нет, не готовы тратить время и силы.

— Очень вдохновляет, когда даже в маленьких деревушках на 20 домов кто-то что-то делает, любит это место, но при этом есть и грустная сторона, когда приезжаешь в какое-нибудь село, где половина домов сгоревшая, какие-то сараи. И понимаешь, что даже если здесь сделают красивое благоустройство, это не заставит молодых людей не уезжать.

— Не совсем правильная постановка задачи: нам нужно сделать так, чтобы молодежь, которая от нас уезжает, к нам возвращалась и хотела развивать свой город или деревню. Комфортная среда — это не панацея, которая прекратит вымирание городов. Во многом всё зависит от экономики: есть рабочие места — люди остаются, нет — уезжают. Но наличие комфортной среды — это один из факторов, который, с одной стороны, может способствовать тому, чтобы вернуться, а с другой стороны, может стать драйвером того, чтобы начались другие преобразования.

Мы, по сути, даем возможность жителям, в том числе и молодым, сделать что-то для их населенного пункта. А когда человек понимает, что у него есть возможность повлиять на свой город или деревню, появляется желание и дальше развивать их.


Читайте также интервью с главой комитета по охране памятников Ленинградской области Владимиром Цоем. Он рассказывает, как в ближайшие годы изменятся Выборг и Ивангород и почему в регионе нельзя отреставрировать все разрушенные дома.

В работе над материалом участвовал Максим Елизаров

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Гид по пригородам Петербурга
В Сестрорецке — пляжи, старые дачи и ленинские места. Прогуляйтесь по болоту на берегу рукотворного озера и посидите в тени соснового леса
Прогулки с видом на реку, 100-летняя ГЭС и краеведческий музей в доме инженера — приезжайте в Волхов
В Петяярви — маршрут для долгой бодрой прогулки и идеальные места для пикников. Осмотрите заброшенную финскую ГЭС с водопадом и лесные озера
В Гатчине — не только дворец и парки. Осмотрите замок мальтийских рыцарей, деревянную дачу с башней и старинную слободу, где жили егеря
В Орехове — самая высокая точка Карельского перешейка, заказник с дикими зверьми и озера. Летом в полях цветет рапс и пасутся лошади
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
Как работать с украинскими беженцами, если ты российский чиновник? Следить за ними и доносить в полицию за «фейки» о российской армии
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Экономический кризис — 2022
Сотрудники кейтеринга на ПМЭФ рассказали, что ресторан не заплатил им за работу. Заведение готовит иск за публикацию обвинений
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Давление на свободу слова
«Это неестественно — возвращаться назад, когда ты привык идти вперед». Организатор Stereoleto — о фестивалях без иностранцев и давлении на исполнителей
Кого полиция находит быстрее — нападавших на активистов или авторов антивоенных акций?
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.