29 мая 2017

Как художники из Петербурга попадают на Венецианскую биеннале и почему их намного меньше, чем москвичей

Венецианская биеннале до сих пор остается самым престижным смотром современного искусства. В международной выставке этого года приняли участие художники из 85 стран, среди них — более десяти авторов из Петербурга.
Почему у москвичей больше шансов попасть на биеннале, чему посвящены петербургские проекты и что для авторов значит выставка в Венеции? «Бумага» поговорила с петербуржцами, участвующими в биеннале этого года.

Татьяна Ахметгалиева

Художница

— Осенью прошлого года Пушкинский музей пригласил меня для участия в групповой выставке медиахудожников «Человек как птица, образы путешествий» на биеннале. Она посвящена расширению границ, путешествию со всех возможных сторон и точек зрения. Это стало очень важной ступенью в моем творчестве.

Я решила сделать проект «Корабль-призрак», посвященный нашим иллюзиям, бесконечному туману, вечным опасностям. Это инсталляция из трех частей, которые расположены в трех небольших комнатах, по которым путешествует зритель. Это такое путешествие из ада к райскому саду — и наоборот. Но на этом пути зрителя постоянно поджидают «ловушки»: неуверенность, тревога, затягивающие и засасывающие мысли, видения. В общем, это о нашей жизни, о нашем пути, о наших реалиях, иллюзиях и тревогах.

Мы приступили к работе в декабре. Я специально ездила в Венецию смотреть пространство (которое потом все-таки изменилось). Материал для проекта я сняла во Франции, находясь в резиденции одного из институтов Cité des Arts. В Петербурге я продолжила работу над монтажом и деталями.

Проект «Корабль-призрак». Фото: Татьяна Ахметгалиева

До этого года я посещала биеннале лишь однажды, в 2011 году, уже под конец выставки. Тогда в силу обстоятельств мне пришлось буквально пробежать все проекты за два дня и уехать.

В этом году больше всего мне понравился основной проект под кураторством Кристин Масель (масштабная выставка работ 120 художников из разных стран на территории Арсенала — прим. «Бумаги»). Многие вещи там меня вдохновили — сейчас на этом фоне я работаю над следующим проектом.

Петербургское искусство в этом году было представлено в основном в Университете Ca’ Foscari. Я думаю, всё это выглядит интересно, но мне бы, наверное, хотелось, чтобы художники привозили куда более яркие и смелые работы.

Венецианская биеннале — очень интересная практика, когда раз в два года в одном месте собираются художники из огромного количества стран и показывают свои идеи, рассказывают о своих переживаниях, представляют себя. Поэтому важно, чтобы подобные вещи финансировались. Важно привозить художников и их работы на такие события. Это полезно и расширяет сознание и возможности авторов. Интересно посмотреть на такой срез времени, идей, но я думаю, что полезно следить не только за Венецианской биеннале, но и за другими: за «Манифестой» и «Документой».

Дмитрий Волкострелов

Театральный режиссер, руководитель театра post

— На биеннале этого года я приехал впервые и как зритель, и как автор. Я принимаю участие в выставке «Пространство, сила, конструкция», посвященной столетию Октябрьской революции в палаццо на Дзаттере, новой площадке фонда V-A-C в венецианском порту. Современные художники выстраивают параллели наследию советского авангарда, и я сделал инсталляцию, которая, если вкратце, представляет собой звуковую реконструкцию неосуществленного утопического проекта Татлина — памятника Третьему интернационалу.

Когда мне предложили сделать звуковую инсталляцию на лестнице, я достаточно долго думал, что это может быть. В итоге получилась достаточно простая история. По планам, в башне Татлина находилось несколько зданий, которые вращались вокруг своей оси. Каждое выполняло определенные функции: в первом должна была находиться законодательная власть, во втором — исполнительная, в третьем — массмедиа, а в последнем — полусфере, предназначение которой так и не известно, — я предположил, могло бы быть пространство для поэтов и художников.

В итоге совершенно из разных источников я подобрал звуки, тексты, слова, которые могли бы звучать в этих зданиях, в моем случае — на каждом лестничном пролете. Такая попытка реконструкции невозможной утопии — романтический проект, как, отчасти, и весь авангард.

Фото предоставлено Д. Волкостреловым.

Участие в таком событии — это, безусловно, крайне важно и для меня достаточно неожиданно. Я при участии театра post делал в Москве дебютную для меня как для художника выставку в ММОМА. На нее пришел один из кураторов венецианской выставки Питер Тауб. Спустя пару месяцев он предложил мне поработать с лестницей и звуком — и я, конечно же, согласился.

Все-таки основная сфера моей деятельности — театр. И хотя в современном мире границы постепенно стираются, знание контекста имеет значение, поэтому изначально мне было несколько дискомфортно в непривычной среде. Но в первую очередь в Венеции меня поразил объем: биеннале действительно огромна.

Несколько лет назад я был на театральном фестивале в Эдинбурге — на одном из крупнейших в мире. По насыщенности, по опыту превращения целого города в пространство искусства — это очень похоже. И театральный контекст мне, конечно, куда как понятней. Но Венецианская биеннале — это что-то фантастическое, потому что там можно ходить неделями и так и не увидеть всего: набережные буквально наполнены различными павильонами. Чтобы подробно всё изучить, нужно, мне кажется, минимум пару недель.

Ни с одним из национальных павильонов у меня так и не случилось какого-то диалога: всё здорово, всё круто, но не вышло. Наиболее интересным был для меня основной проект в Арсенале, где было достаточно большое количество интересных мне работ. Конечно, жалею, что так и не смог побывать на перформансе в немецком павильоне, который получил «Золотого льва».

Первое посещение биеннале — это для меня, может быть, даже слишком насыщенные переживания: столько событий, людей, искусства, вечеринок. Думаю, сейчас мне сложно это как-то проанализировать, потому что я не могу это ни с чем сравнить.

Как человек со стороны могу подметить лишь небольшое количество петербургских художников на биеннале. В Петербурге немного денег, большие суммы уходят на поддержание старого искусства, и на финансирование остается совсем немного. Эта проблема есть не только в искусстве, но и в театре и во многих других сферах. В Москве совсем другие возможности. И когда мы бываем там на гастролях, то чувствуем совсем иной контакт со зрителем, иную степень открытости.

Однажды я был в Главном штабе на «Манифесте» и наблюдал за зрителями. Был разгар туристического сезона, и сразу стало очевидно, что большинство зрителей — это люди, которые никогда бы, не случись с ними поход в Эрмитаж, не посетили бы выставку современного искусства. И было удивительно, что даже неожиданно соприкасаясь с этим искусством, совершенно не подготовленные зрители чувствовали какой-то контакт, диалог с ним.

В будущем мне было бы интересно оказаться на биеннале уже не в момент открытия, когда туда съезжаются все, а после: ведь выставка идет до конца ноября. Посмотреть, как на всё это реагируют туристы, как биеннале живет своей нормальной повседневной жизнью.

Венецианская биеннале, безусловно, очень важный диалог искусств. Может быть, я не прав, но сегодня уже неактуально говорить о каких-то локальных школах — петербургской или московской — на фоне европейского пространства. В этом плане в европейской культуре всё едино и взаимосвязано. Конечно, сегодня это единство проверяется на прочность, но я считаю, что это только усилит его.

Елена Губанова

Художница и куратор

— Впервые я делала выставку в Венеции в 2011 году — вместе с мужем Иваном Говорковым и художниками Анной Франц, Мариной Колдобской, Людмилой Беловой и Александрой Дементьевой. Тогда ощущения от выставки были самые прекрасные, захотелось вернуться снова.

В этом году я была одним из кураторов проекта Hybris (основными кураторами стали Сильвия Бурини, Анна Франц и Джузеппе Барбьери). На ней мы представили не только новые технологии, но и живопись: для нас это выстраивание моста между старыми и новыми медиа — очень важный аспект, наравне с популяризацией петербургской живописной школы.

Все работы на выставке можно условно разделить на три группы: «Гибридные пространства», где мы представили мультимедийные высказывания о вымышленных и реальных пространствах; «Я — другой. Гибриды. Монстры», речь в которых идет о противопоставлении я, себя и чужого, о самопознании и самоопределении; «Метаморфозы и метафоры» — включает живописные работы и реконструкцию проекта 1992 года «Огород Малевича» группы «Тут и там». Вся выставка — это размышления о сходстве и различиях, о традициях и вторжениях в хрупкий человеческий мир агрессивных технологий.

В процессе формирования выставки ориентиром для нас стало творчество Валентины Поваровой, последовательницы Малевича, представителя петербургского андерграунда 70-х — начала нулевых годов. Так как сейчас в стране юбилей революции, а заодно и юбилей начала авангардного движения, мы с радостью решили показать в Венеции еще малоизвестную западному зрителю петербургскую живопись 90-х и постперестроичных годов.

Фото: cyland

На этой биеннале был достаточно большой поток русских презентаций: от музейных до частных выставок по всему городу, что было, конечно, приятно: я, по крайней мере, посетила шесть. Хотя выставок петербургских художников на биеннале обычно немного.

Так повелось, что в Венеции в основном представляются московские проекты: у них всегда есть больше возможностей финансирования. Однако в этом году только наша выставка представила восемь художников из Петербурга, хотя мы и не стремились быть только региональным проектом.

Конечно, любая выставка современного искусства очень зависит от финансовой составляющей, а в Венеции — особенно. Сделать там выставку — это всегда организационный подвиг, чего стоит одна только транспортировка выставки.

Фото: cyland

Мне кажется, то, что работы наших художников на выставке смотрелись актуально и интересно наряду с проектами из Англии, Америки и Италии, говорит о том, что мы работаем в унисон с современными тенденциями и направлениями.

Для художника Венецианская биеннале — это Олимпийские игры. Каждому профессионалу участие и поездка туда невероятно важны. Поэтому мы особенно уделяем внимание тому, чтобы художники из Петербурга имели возможность показать свои работы в Венеции. Пусть пока и не в главном павильоне России.

Семен Александровский

Театральный режиссер, основатель проекта «Pop-up театр»

— С Венецией у меня давние романтические отношения. В 2002 году, когда я жил еще в Израиле, решил совершить путешествие по Европе. Паром, на который я купил самый дешевый билет, пришел в Венецию ранним утром. Я решил позавтракать: взял хлеб, сыр, вино и отправился в единственный в Венеции парк, который увидел на карте, — им оказался Джардини. Там обнаружил забор и вход по билетам. Но рядом с оградой парка стояла армейская советская палатка, на которой была надпись «The first Ukraine project». У палатки стоял деревянный стол, а у стола — человек с голым торсом и большим ножом. Человек резал арбуз.

Следующие три дня я ночевал в этой палатке на армейской раскладушке за инсталляцией Арсена Савадова и Олега Тистола. Мне дали пропуск, и я бесплатно ходил на все выставки, а вечером у нас были прекрасные пьянки и концерты. Тогда и произошла моя инициация современным искусством.

С тех пор при любой возможности стараюсь оказаться в Венеции на биеннале и посмотреть выставки. Еще три раза был на Венецианской биеннале как зритель и вот теперь — как участник. Прошлым летом я тоже был в Венеции и застал Архитектурную биеннале. Это была поездка по работе, я делал аудиозаписи для спектакля «Другой город». С начала июня мы его снова будем показывать в Петербурге.

Фото: venice.arts-museum

В этом году Пушкинский впервые принимает участие в Венецианской биеннале, арендует свое палаццо, привозит туда часть выставки из «Дома впечатлений» и заказывает новые работы. Название всей выставки в Венеции — «Человек как птица, образы путешествий».

Для Венеции я записал прогулку по двум выставкам в разных зданиях Пушкинского музея «Лицом к будущему. Искусство Европы 1945–1968» и, собственно, «Дом Впечатлений — прогулка с трубадуром». Посетитель выставки в Венеции может на входе получить наушники и в них ходить по двору палаццо и по всей выставке, а слышать при этом то, что бы он слышал, идя по Пушкинскому музею в Москве.

Выходит такая подмена звуковой реальности. И это работает так, что настраивает восприятие совершенно иначе. Когда подменяется акустическая среда, всё вокруг воспринимается как кино — и ты сам находишь связи между звуком и картинкой, монтируешь свою историю, и возникает нечто третье. И в то же время это разговор о том, что нет никаких границ — ментальных, политических, территориальных. Мы живем в мире, где постоянно выдвигаются границы и барьеры, а у птиц их нет.

Я воспринимаю мир как единую глобальную деревню, так что любые границы мне совершенно не нравятся. И в какой-то мере говорю этой работой о безграничности мира: вы можете находиться в Венеции и в эту же секунду совершить квантовый скачок и очутиться в Москве на другой выставке. Наше воображение способно отменять любые границы и свободно путешествовать в пространстве.

Фото: venice.arts-museum

По Арсенале мы гуляли с женой и зашли в специально построенный жестяной сарай, а в нем целая серия траурных венков — праздничных, как для карнавала. Говорю «Вау», поворачиваю голову и вижу Ирину Корину. Оказалось, что это ее работа. Встретил друга и однокурсника Диму Волкострелова, он в этом году тоже спонтанно стал художником и сделал работу для выставки V-A-C foundation. На самом деле, друзей в этот раз встретил очень много, буквально сталкиваясь на узких улицах, ну и на выставках, конечно.

В Венеции у меня есть любимый павильон — это Южная Корея, но в этот раз то ли они дали маху, то ли я не прочувствовал или не понял. Обидно, что не попал в немецкий павильон, так глупо сложилось. Приходится довольствоваться видеозаписями друзей в «Фейсбуке».

Мне кажется, в этом году художников из России было больше обычного, но мне, признаться, не очень интересно делить художников по странам и нациям. Если работа интересная, неважно, из какой она страны и какое у художника происхождение.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Мобилизация
«Меня напрягает, какие люди едут в Грузию, но это люди». Как петербуржцы организовали гуманитарную помощь для застрявших в Верхнем Ларсе
Как помочь близким выйти из ступора и начать действовать? Объясняет психолог
Осенью из страны может уехать в два-три раза больше IT-специалистов, чем весной 2022 года
В Ленобласти на границе с Финляндией появился мобилизационный пункт
«Бронежилет, кнопочный телефон и повестка». Как изменились запросы россиян после объявления мобилизации
Визовые ограничения
Финляндия скоро запретит въезд всем российским туристам. Что об этом известно
«Они должны выступить против войны». Что говорят о бегущих от мобилизации россиянах в других странах. Обновлено
Сейм Латвии запретил продлевать ВНЖ россиянам, не владеющим латышским языком, а также выдавать рабочие визы
Латвия решила не выдавать гуманитарные визы россиянам, «уклоняющимся от мобилизации»
Финляндия пока не меняет политику выдачи виз россиянам. МИД страны не планирует вводить запрет на въезд
Давление на свободу слова
Активиста Егора Скороходова приговорили 3 годам и 8 месяцам лишения свободы. Вот что нужно знать о его деле
«Имея предубеждение — неприязненное чувство…». Саше Скочиленко предъявили обвинение
Фигуранту антивоенного дела Егору Скороходову запросили 5 лет лишения свободы
Роскомнадзор заблокировал зеркало «Бумаги» ktozabanittotloh
«Произошел хлопок в доме, возможен отрицательный рост жильцов». Как россияне реагируют на новояз и цензуру. Интервью с Александрой Архиповой
Свободу Саше Скочиленко
«Имея предубеждение — неприязненное чувство…». Саше Скочиленко предъявили обвинение
«Вы совершили тяжкое преступление против государства». Как прошла встреча Саши Скочиленко и омбудсмена Агапитовой — две версии
Саша Скочиленко рассказала про типичный день в СИЗО — с обысками, прогулками в крошечном дворе и ответами на письма
Саше Скочиленко, арестованной по делу о «фейках» про российскую армию, срочно нужно обследование сердца
«На прошлой неделе Саше принесли чай с тараканом». Адвокат Саши Скочиленко — об ухудшении ее здоровья и об условиях в СИЗО
Экономический кризис — 2022
Акции «Яндекса» и Ozon с начала войны подешевели на 73 %. Почему российский фондовый рынок уже неделю падает, а рубль нет?
Российский фондовый рынок продолжает падение на фоне новостей о мобилизации. Доллар также растет к рублю
На Мосбирже происходит обвал акций. «Тинькофф» и VK потеряли по 14 %
Как изменились цены на авиабилеты из Петербурга в другие города России за год? Отвечают аналитики Aviasales
Открытие кофеен Stars Coffee в Петербурге: что рассказали Тимати и Пинский и как на замену Starbucks реагируют посетители
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.