«Петербург — это тоже зависимость»: Андрей Ургант — о Моховой улице, 90-х и Исаакиевском соборе

В Петербурге поставят документальный спектакль «Трезвые», герои которого расскажут о своем личном опыте борьбы с алкогольной зависимостью. Среди участников проекта — музыкант Олег Гаркуша, художник Дмитрий Шагин и актер Андрей Ургант.

По случаю выхода спектакля «Бумага» поговорила с Андреем Львовичем о любимых местах в Петербурге, хлебе с горчицей из столовой на Моховой, башне «Газпрома» и о том, как меняется город.

Фото: DaVinci / Facebook

О зависимости от Петербурга

Петербург — город молодой, амбициозный, загадочный, мистический, со всякими бегающими отдельно от тела носами, если вспомнить Гоголя. Такие произведения могут родиться только в таком городе, как Петербург. Здорово же, мне так это нравится.

Переехать из Петербурга я никогда не хотел и даже не рассматривал этот вариант. Но должен сказать, что и предложений таких не получал. Если бы мне позвонили, скажем, из Нью-Йорка или Лондона и предложили какую-нибудь интересную деятельность, не знаю, может быть, и согласился бы. Но, полагаю, это не привело бы к моему расставанию с городом. Как отсюда уедешь? Петербург — это тоже зависимость. Может быть, она и вредная.

О Театральном институте и столовой на Моховой

Вокруг Театрального института, где я учился, 40 лет назад было множество выпивательных мест. На углу Белинского и Моховой был пивной ларек, напротив института — прекрасная рюмочная.

Также неподалеку была столовая, где мы, будучи студентами, часто бывали, потому что там бесплатно давали хлеб, горчицу, соль и перец. Мы приходили, быстро выпивали под столом бутылку водки, съедали по куску хлеба, густо намазанному горчицей, и уходили. Просто выпить было негде, и денег на закуску не было. Что поразительно в этой истории, на водку деньги всегда находились.

О 90-х и о том, как меняется Петербург

Раньше мне очень нравился Строгановский садик. Когда-то там был старый полуразрушенный фонтан, деревья — в этом была какая-то уходящая красота. Потом там понастроили ресторанов, осовременили, и нет уже этого фонтанчика, около которого я когда-то писал школьные сочинения.

Город меняется: видимо, людям надоело жить на помойке. В 90-е здесь было запустение, грязища. На улице Белинского, например, где я живу, 30 лет назад были надолбы из рельсов, по ним с диким грохотом ходили трамваи.

Сейчас здесь много кафе, ресторанов. Но кое-что из 90-х осталось. У меня в парадной много лет висели масляные картины. Тут я куда-то уехал на гастроли, возвращаюсь, а их нет. Кто-то их взял и забрал. Одну оставили. Прям как 15 лет назад, когда меня ограбил ОМОН. Я тогда шел в красивом плаще, с гитарой, чуть подвыпивший, получил большой гонорар. Меня остановили на Московском вокзале, забрали все деньги, но оставили в кошельке один доллар.

Об «Охта-центре» и Исаакиевском соборе

Я не очень в центре событий, которые сейчас происходят в Петербурге, — не знаю, между кем и кем делят Исаакиевский собор, меня это не очень волнует. Я только надеюсь, что тем, кто будет владеть этим собором, не придет в голову его взрывать, как когда-то было со многими петербургскими храмами.

Несколько лет назад весь город просто встал на дыбы, чтобы не строили «Охта-центр». А кому бы эта башня помешала? Какой поднялся скандал; люди высочайшей культуры, артисты вдруг начали подписывать письма. Да делать им просто нехрен.

Пускай этот «Газпром» строит что хочет, всё равно это будет эксклюзивная штука для Петербурга. Пример, который все знают, — с Эйфелевой башней и Бальзаком, который долго возмущался: как так, зачем изуродовали город. Чем всё закончилось? Эйфелева башня — символ Парижа.

ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ

МЕДИАМЕТРИКИ