«Это переводит тебя в разряд маргиналов»: как живут люди с депрессией и их близкие

Как депрессия может разрушить жизнь, по каким симптомам ее можно определить и что делать, если вы подозреваете это заболевание у близкого человека? В подробном тексте «Бумаги» люди с депрессивными расстройствами и их родственники рассказывают, как борются с недугом и пытаются помочь другим, а специалисты объясняют, как распознать болезнь и начать лечение.

«Всё идет плохо, и ни с чем нельзя справиться»

Когда Саше было 17 лет, она оказалась в психиатрической больнице имени Степанова-Скворцова. Так завершился ее первый в жизни визит к психологу. За сутки до этого она подралась на свадьбе знакомой; веко опухло из-за фингала, возвращаться домой не хотелось, а поговорить с кем-то было нужно. На следующий день Саша пришла в молодежную консультацию для подростков, где проплакала весь сеанс.

— Мне кажется, это нормально, когда, рассказывая о себе и своих переживаниях первый раз, человек плачет час. У меня тогда и дома обострились проблемы, возвращаться не хотелось, но и уходить совсем — тоже, — рассказывает Саша.

Она вспоминает, что внешне в то время всё складывалось благополучно: после окончания школы она поступила на режиссуру в театральную академию, что было непросто. Но чувствовала себя плохо и одиноко. Не могла спать, потому что боялась, например, что кто-то скрывается в темноте с ножом, а на улице ей казалось, что люди рядом перешептываются о ней, потому что с ней «что-то не то».

Тогда психолог — очень молодая, по воспоминаниям Саши, девушка — после беседы предложила поехать в «место, похожее на санаторий, где можно отдохнуть и молодежи здорово». Сначала Сашу отвели в детскую поликлинику к психиатру. А там сказали: «Мы вызываем скорую, у тебя нет выбора». «Сейчас я абсолютно точно знаю, что выбор у каждого человека в этой ситуации есть», — заключает Саша.

О психбольнице она уже рассказывает со смехом. Вспоминает матерившихся в скорой санитаров, как у нее забрали одежду, а еще соседку по отделению, которая постоянно хохотала над шутками несуществующей «тети Вари».

Из больницы через пару дней ее увез отец, но ближайшие несколько лет приходилось отмечаться в районном психоневрологическом диспансере. После дальнейших многочисленных обследований врачи предположили, что у Саши циклотимия. Это вид депрессивного расстройства, при котором настроение меняется от подавленного до сильно приподнятого; обострения чаще всего приходятся на осень и весну. Циклотимия считается более легкой формой биполярно-аффективного расстройства.

В периоды гипомании Саша часто ссорится и может вдрызг разругаться с друзьями или довести собеседника до слез, потратить много денег на цветастые вещи, ввязывается в авантюру и чувствует себя превосходно.

В депрессивный же период Саше не хочется думать о себе. Девушка даже старается не смотреть в зеркало: уверена, что выглядит непривлекательно, что все сделанные ею проекты — ерунда. Случалось, что она сутками лежала в постели, забывала поесть и мучалась от ощущения, что ни с чем не может справиться.

— В другом состоянии чувствую себя гением, кажется, что люди хотят меня слушать и я должна что-то дать этому миру. Думаю, ни то, ни другое на самом деле неправда, — с улыбкой говорит она.

Сейчас девушке 26 лет. Она пишет диплом, работает видеооператором и выпустила по следам своей болезни «Книгу о депрессии». Чтобы предупредить срывы, Саша принимает антидепрессанты и ходит к психотерапевту.

«Мы знаем симптомы гриппа, но не знакомы с симптомами депрессии»

По оценкам ВОЗ, депрессией страдает порядка 350 миллионов людей всех возрастов. Всемирная организация здравоохранения опасается, что к 2020 году заболевание может стать второй среди причин смертности людей. По результатам статистического исследования в России, до 6 % всего населения страны страдает расстройствами депрессивного спектра: циклотимией, биполярно-аффективным расстройством (БАР), дистимией. От тех же заболеваний страдает 6 % петербуржцев.

Медицинский психолог Эрика Байрамова четыре года работает с пациентами с диагностированной шизофренией, маниакально-депрессивным психозом, фобиями и неврозами. Она объясняет, что иногда люди игнорируют свое состояние, ошибочно принимая депрессию за обычную усталость.

Эрика Байрамова, медицинский психолог:

— Мы хорошо знаем симптомы гриппа или отравления, но мало знакомы с симптомами депрессии. Человек действительно может не понимать, что его состояние — это не просто переутомление. С другой стороны, симптомы депрессии похожи на то, что в простонародье называется рассеянностью и ленью. Человек может не хотеть признавать себя, к примеру, плохим работником и стараться игнорировать и компенсировать симптомы..

По словам специалиста, депрессия начинается с нарушений сна. Он становится неглубоким, прерывистым. Человек становится рассеянным, невнимательным, снижается работоспособность, он быстрее утомляется и не восстанавливается за выходные. Похожее происходит и с настроением. Подавленность и опустошенность остаются, даже если вызвавшие их проблемы разрешаются, а интерес даже к любимым вещам угасает.

Андрей Каменюкин, глава Клиники лечения депрессий и фобий:

— Есть так называемые маскированные депрессии. Они скрываются за другими заболеваниями. Например, у человека постоянно болит желудок или сердце, а врачи регулярно говорят, что он здоров. Здесь проблема может быть связана с внутренними переживаниями, которые приводят к телесным проявлениям.

Каменюкин работает психотерапевтом 18 лет. По его наблюдениям, за помощью в клинику обычно обращаются люди в возрасте от 25–30 лет до 45–50. В среднем это работающие люди, например, менеджеры среднего звена, у которых стресс на работе перешел в депрессивное расстройство. Сотрудники страховой сферы, представители IT-компаний, юристы и служащие банков — все они «выгорают» из-за регулярных стрессов и постоянного контакта с другими людьми.

Хронические переживания и истощения, связанные, например, со смертью близких, радикальными жизненными переменами, вызывают психогенные депрессии. Чаще всего у петербуржцев, по словам Каменюкина, встречается именно этот тип. Причиной депрессии может быть и генетика, гормональные и другие биохимические сбои в организме. В таком случае их причисляют к эндогенным.

Медицинский психолог-психотерапевт Александра Яковис, которая работает с невротическими расстройствами уже около десяти лет, уточняет, что важно прояснить, каковы причины депрессии: психогенные или эндогенные.  От этого будет зависеть лечение. И там, и там пациенту, вероятно, назначат медикаментозную помощь, но при психогенной депрессии может помочь и психотерапевт.

Александра Яковис, медицинский психолог-психотерапевт:

— Не нужно заниматься самодиагностикой: это может привести к печальным последствиям и усугубить состояние. С эндогенной депрессией самостоятельно справиться невозможно. А при сильном ухудшении может возникнуть риск суицида

«Я хотела объяснить, что депрессия — реальна»

Чтобы справиться со своей болезнью, Саша пробовала голодать. Такой способ лечения она обнаружила на одном из тематических форумов. Не ела по девять дней, два из них — не пила воду. C 67 килограммов ее вес упал до 49, потом частично вернулся, а прошлым летом снизился до 45. Даже подъем велосипеда в квартиру превращался в проблему.

После очередного срыва на 5-м курсе университета Саша забрала документы: «Как я могу закончить год, если даже с кровати не всегда в состоянии встать. У меня были какие-то заказы по работе, я всё спустила, сказала, что не могу взяться».

Во время одного из обострений Саша села рисовать «Книгу о депрессии». Тогда ей хотелось, чтобы окружающие поняли: депрессия — это реальность, а не плод ее воображения. Саша зовет комикс «случайной штукой, сделанной на коленке», но к предложению издательства напечатать его отнеслась серьезно: перерисовала иллюстрации, добавила страницы о суициде и информацию о приеме препаратов.

—  Я не знала, как об этом рассказать. Тебе сейчас рассказываю и понимаю, что это ни фига не описывает моего состояния. Мне кажется, депрессия — тема, которая по дефолту переводит тебя в разряд маргиналов. И для меня самым важным было, чтобы человек, который откроет книгу, понял, что он не один. Важно было донести, что такое состояние не норма, что может быть лучше.

После публикации «Книги о депрессии» Саша получила много писем с текстом вроде такого: «Я чувствую себя так же и не знаю, как это объяснить. Это очень здорово, что я не один».

«Люди боятся, что их запрут в комнате мягкими стенами, но это не так»

«Люди боятся, что их запрут в комнате с мягкими стенами, но это не так»

Лишь менее половины страдающих депрессией людей получают необходимое лечение. Согласно материалам, размещенным на сайте ВОЗ, одно из препятствий для выздоровления — стигматизация психических расстройств в обществе.

— Люди любят пообсуждать друг друга. Поэтому часто признаться даже родным и близким в том, что у тебя проблемы и ты не справляешься со своей жизнью, стыдно, — рассказывает 21-летняя студентка ИТМО Настя.

В сентябре 2016 года ее положили в дневной стационар психоневрологического диспансера, где она проводила по несколько часов в день. В местных уборных не было щеколд, а в больничной столовой из приборов — только ложки. Настя соседствовала в основном с пожилыми людьми с деменцией и другими возрастными нарушениями. Девушка была уверена, что проведет в стационаре несколько дней, но перестала туда ходить только через полтора месяца. Именно там ей диагностировали клиническую депрессию. После лечения витаминами и ноотропами ей стало легче.

— С 6 до 20 лет я жила у бабушки, она же занималась моим воспитанием. Для нее ниже «пятерки» не оценка, если ты что-то делаешь не так, то ты автоматом плохая и любить тебя никто не будет. Нужно было постоянно соответствовать требованиям, иногда неадекватным. В итоге я не могла адекватно оценивать себя.

Настя рассказывает, как во время одного из сеансов у психотерапевта, к которому она начала ходить в 21 год, она вспомнила, что бабушка угрожала сдать ее в детдом, потому что девочка «не нужна ни матери, ни отцу».

У внешне очень хрупкой Насти длинные ярко-рыжие волосы, кольцо в губе, она носит очки в тонкой оправе и смущенно улыбается. Еще в школе девушка решила, что хочет заниматься программированием и математикой. После она успешно поступила в вуз в Нижнем Новгороде, затем перевелась в Петербург. Насте нравится танцевать, заниматься рукоделием и играть в видеоигры. Но всё это казалось ей неправильным, а результаты труда безуспешными, пока девушка не съехала от бабушки и не начала ходить к психотерапевту.

Эрика Байрамова, медицинский психолог:

— Иногда именно низкий уровень самооценки становится причиной возникновения депрессивных состояний, вплоть до появления суицидальных мыслей и намерений. Таким пациентам свойственно черно-белое мышление, при котором всё видится или как идеальное и прекрасное, или как отвратительное и ужасное. Соответственно, любая неудача, даже самая незначительная, воспринимается как катастрофа, в которой болеющий обвиняет себя.

Первый острый приступ депрессии случился, когда Настя была еще на 1-м курсе. Самый сильный — осенью 2015-го. Тогда она заперлась в своей комнате на два дня, ничего не ела, не спала, ни с кем не общалась, только непрерывно плакала и продумывала варианты суицида. Но даже после срыва девушка не обратилась к врачам. Самым большим страхом было то, что ее заберут в психиатрическую клинику.

— Наслушавшись страшилок про советские психбольницы, люди боятся, что их запрут в комнате с мягкими стенами. Но это не так: в моем случае все врачи, с которыми я работала, искренне пытались помочь.

Уже в процессе лечения Настя рассказала в соцсетях об истории своей болезни, написав, что с подобным психическим расстройством могут столкнуться не только те, кто «съехал кукушкой». Сейчас Настя охотно, но несколько схематично рассказывает о своем состоянии: борьбе с депрессией она уделяет больше внимания, чем своим ощущениям.

Несмотря на антидепрессанты и работу с психотерапевтом, обострения всё еще происходят. Спустя несколько недель после разговора с «Бумагой», состояние Насти резко ухудшилось, девушке пришлось снова лечь в стационар.

«Я не могу чувствовать себя счастливой, если мой ребенок болен»

Ирине 45 лет, она работает гувернанткой, в свободное время практикует йогу и медитацию, читает книги и статьи о психотерапии, которые затем обязательно предлагает прочесть своему сыну Николаю. Ее сын уже несколько лет страдает большим депрессивным расстройством.

Мать описывает Николая как любознательного и рассудительного, но чуткого и эмоционального. В четвертом классе он увлекся химией, когда подрос, ходил на дополнительные лекции в 239-й физматшколу, занимался водным поло, рисованием, учил английский.

Писатель и журналист Эндрю Соломон в лекции на TED рассказывает о своей борьбе с депрессией и исследовании, посвященном заболеванию

После травмы шеи врачи запретили Николаю тренироваться. Мальчик перестал общаться с отцом и дедушкой, с которыми всегда был в хороших отношениях, и заниматься любимой химией, читать и смотреть фильмы. Общение с друзьями и родственниками сошло на нет, а день состоял из сна, курения и компьютерных игр. По словам Ирины, сил на школу и прогулки не было, сын перестал выходить из комнаты. Когда ему было 15, Ирина привела его к психологу.

С тех пор она вместе с сыном прошла несколько «кругов» в попытках вылечиться:

— К 17 годам депрессия уже так развилась, что сын перестал есть и спать. Мы обратились к психиатру, он прописал таблетки. И сразу стало легче. Но, со слов сына, врач не хотел вникать в проблемы, смеялся над ними.

Николай перестал пить препараты перед выпускными экзаменами: «они плохо влияли на память». Ирина вспоминает, что у его отца в этом возрасте тоже была сильная депрессия.

Затем Николай начал принимать новый препарат, но он не помог. Из-за плохо сданной сессии состояние только ухудшалось: он не понимал, что читает, и не мог ни во что вникнуть. Сейчас снова начал принимать антидепрессанты и у него появились силы вернуться к учебе и выходить из дома на прогулки.

— Борьба с депрессией продолжается. И это трудно. Как любая мать я не могу чувствовать себя абсолютно счастливой и спокойной, если ребенок болен. Постоянно думаю, как помочь сыну вернуться к нормальной жизни. Всегда есть страх, что он окажется на грани жизни и смерти. Надеюсь, когда-нибудь он всё же найдет врача, которому доверит все эти узелки из детства, которые мешают жить и радоваться.

Отец Николая считает состояние сына результатом отсутствия серьезной занятости и, как и первый врач сына, говорит, что «если бы началась война, то все депрессии сразу же прошли бы».

Александра Яковис рекомендует тем, кто подозревает депрессию у близкого человека, задавать наводящие вопросы и напоминать, каким он был прежде, чтобы человек мог сравнить внутренние ощущения. Во время же лечения важно убеждать не бросать процесс, если облегчение не пришло мгновенно.

Александра Яковис, медицинский психолог-психотерапевт:

— Важно понимать, что лечение, которое назначает врач, не действует мгновенно. Чаще медикаменты имеют накопительный эффект, который наступает примерно через две недели. На это надо настроиться. Иногда требуется подбор фармакотерапии, и поэтому важно держать связь с доктором, находиться под наблюдением, сообщать ему об изменениях состояния после начала лечения.

«Во время психотерапии у меня возникает чувство, что я справляюсь»

— В какой-то момент я была готова на всё, чтобы почувствовать себя нормально. Когда мне было 19 лет, пробовала экстремальные вещи, которые никому не советую, вроде голодания и депривации сна (метод, при котором человек не спит сутки и более

прим. «Бумаги»). У меня была идея фикс. Летом я вставала в 5–6 утра и начинала бегать, мой рекорд — 16 километров нон-стоп. Каждый день занималась спортом, не пила алкоголь и кофе, не курила, ела практически только фрукты и овощи, — рассказывает Саша.

Какое-то время это работало, но потом у Саши случилась ее самая сильная депрессия, и врач предложил попробовать антидепрессанты. Несмотря на страхи, девушка согласилась.

Сейчас от приступов ее бережет «комплексный подход» — сочетание психотерапии и антидепрессантов. Чтобы подобрать подходящие препараты, понадобилось немало времени: побочные эффекты некоторых перекрывали лечебное действие. Из-за одного препарата Саша периодически «проваливалась» в яму депрессивных мыслей. Она повторяет, что из-за непредсказуемого эффекта выбирать препараты нужно только со специалистом. А психотерапия хороша и в качестве профилактики.

— Когда ты приходишь к психотерапевту, важно сформулировать запрос. По сути, всё начинается с того, что ты рассказываешь о своих чувствах. Почему плохо, почему дискомфортно, почему ты злишься и чувствуешь обиду. Терапия помогает взглянуть на всё с разных сторон, воспринимать ситуацию более осмысленно.

В течение болезни Саша выработала для себя «правило двух недель». Каждый вечер девушка анализировала, понравился ли ей прошедший день, как она себя чувствует, есть ли силы заниматься делами и общаться. И если в течение двух недель она чувствовала себя плохо, то звонила врачу.

— Во время психотерапии у меня возникает чувство, что я справляюсь. Говорю себе: это рабочая ситуация, всё будет хорошо. А депрессия — это как раз таки отсутствие ощущения, что всё хорошо, — заключает Саша.

«Это два разных состояния: как я чувствовала себя до лечения и после»

Необходимое при депрессии лечение при всех эмоциональных сложностях требует еще и немалых финансовых вложений. Так, у Саши уходит на препараты около 3 тысяч рублей в месяц. Один сеанс у психотерапевта стоит еще 2 тысячи. Иногда, чтобы позволить себе лечение, девушке приходилось занимать деньги, но после объяснения один из ее психотерапевтов снизил стоимость.

В Клинике лечения фобий и депрессий сеанс психотерапии стоит от 2,5 тысяч рублей. Если клиенту это не по карману, его направляют в госучреждения, где специалисты работают с ним бесплатно.

Бесплатно посещает врача и Настя, но примерно 1,5 тысячи рублей в месяц она тратит на антидепрессанты. Препараты, по ее словам, очень помогают.

— Медикаменты убрали всю симптоматику, но проблемы в голове, которые это вызвали, еще остались. Сейчас работаю над этим с психотерапевтом. В целом это два разных состояния: как я чувствовала себя до лечения и после. Через две недели «накопился» эффект действия антидепрессантов, а я уже и не помнила, что можно не видеть всё в сером цвете.

Несмотря на сопротивления сына, Ирина продолжает искать специалиста, который поможет закрепить действие антидепрессантов. Она говорит, что лечение сына от депрессии — это очень существенные расходы для их семьи. Прием психотерапевта стоит от 2 тысяч, еще 900 рублей в месяц приходится отдавать за антидепрессанты. Если специалисты решат повысить дозировку, сумма вырастет.

— Я очень радуюсь, когда сын улыбается и обнимает меня. Верю, что то солнце, которое живет в нем, когда-нибудь выйдет из-за туч депрессии. И он поймет, что жизнь — это чудо.

Иллюстрации из комикса «Книга о депрессии». Автор: Саша Скочиленко

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.