«Наша цель достигнута, люди говорят о защите животных»: Дмитрий Озерков — о скандале вокруг чучел на выставке в Эрмитаже

Эрмитажная выставка «Ян Фабр: рыцарь отчаяния — воин красоты» привела к скандалу федерального размаха. Не только петербуржцы, но и жители других городов возмутились выставленными чучелами собак, кошек и зайцев и запустили в Instagram марафон с хэштегом #позорэрмитажу. В ответ музей придумал контрхэштег #кошкизафабра, а куратор обсуждаемой выставки Дмитрий Озерков неоднократно публично объяснял, почему работы бельгийского художника на самом деле призывают к защите животных.

«Бумага» публикует фрагменты лекции Дмитрия Озеркова «Современное искусство и проблема защиты животных», которая прошла в кафе Social Club.

Дмитрий Озерков

Куратор выставки Яна Фабра
и руководитель проекта «Эрмитаж 20/21»

— Как человек, заваривший эту кашу не только в качестве куратора выставки, но и в качестве заведующего отделом «Эрмитажа 20/21», я считаю должным объяснить, кто мы и что мы вообще делаем. Изначально Эрмитаж показывал старое искусство и до 2003–2004 года некоторые проекты современного. Была выставка Уорхола, его автомобиль; выставка Джексона Поллока из одной картины и девяти графических работ. Это были точечные вливания. Тогда это было здорово. Потом же мы стали понимать, что это уже бессмысленно: все это видели — и появилась необходимость делать «Энди Уорхол и…», «Энди Уорхол в контексте…», «Энди Уорхол о…» и прочее.

«Эрмитаж 20/21» — это проект о западном и европейском искусстве послереволюционного времени, которого, как вы догадываетесь, нет в коллекции музея. Изначально мы были созданы как проект, который должен был заполнить эту пустоту, занимаясь показом специально созданных для нас работ современных художников.

«Эрмитаж 20/21» никогда не стремился сгладить углы: нам кажется важным, чтобы город говорил о современном искусстве

Когда мы начали это делать, некоторые выставки вызывали определенный общественный резонанс. Например, выставка братьев Чепмен (более ста человек усмотрели экстремизм в работах английских художников — прим. «Бумаги»). «Эрмитаж 20/21» никогда не стремился сгладить углы: нам кажется важным, чтобы город говорил о современном искусстве. В случае с Яном Фабром точно такая же история: его выставка сложная и многосоставная.

Петербург сейчас разделился на два лагеря: один состоит из людей, которые были на выставке и имеют свое мнение, другой — из людей, не бывавших на выставке, но тем не менее имеющих свое мнение. Одни говорят: какая прекрасная выставка Яна Фабра в Эрмитаже, удивительная история, удивительный диалог с коллекцией. А другие: как вы можете издеваться над трупами животных, это невозможно, антигуманно и так далее.

Подвешенные чучела собак и кошек в Главном штабе

На самом же деле, одна из глав выставки Яна Фабра, как раз и вызвавшая весь этот резонанс, была историей о бродячих животных. Будучи еще молодым художником, Ян Фабр, проезжая по автотрассе Бельгии, увидел множество тел сбитых животных. И он, близкий к теме домашних питомцев (у него дома всегда было очень много собачек, кошек и попугаев), стал узнавать, в чем же дело.

Оказалось, что людям малосостоятельным слишком дорого лечить своего больного питомца, поэтому они, обходя европейские законы, просто высаживают своего любимца на автотрассе, чтобы его сбили. И со спокойной душой заводят себе нового. Тогда Ян понял, что здесь налицо социальное двуличие: когда, с одной стороны, люди говорят о том, какие милые и классные их животные, а с другой, тела этих же животных бесхозно валяются по автостраде. Молодой художник взял некоторые тела этих животных, отнес к таксидермисту, чтобы тот сделал из них чучела, и стал создавать из этого выставку.

Как вы знаете, эта инсталляция разделена на две части: одна, где висят собаки, и другая, где висят кошки. Часть с собаками сделана цветными лентами, там лежит масло для собак. С кошками — белыми, там есть молоко в мисочках. Собаки и кошки, мужское и женское, верность и предательство — эти темы, по мнению Яна Фабра, необходимо вскрывать. Необходимо объяснять детям, что если вы берете питомца, то за него нужно нести ответственность. Иногда даже уметь сказать ребенку, что животное умерло, что животные смертны. Второе — это сложный теологический момент. Воспитанный в семье католички и протестанта, Ян Фабр рассуждает: «Есть ли у животных души?» и «Куда уходят животные после смерти?».

Чучела зайцев и птиц  в зале Снейдерса

Вторая часть диптиха Фабра расположена в зале Снейдерса, где висят картины, изображающие пять больших охот и пять лавок. Для него это не про фрукты и не про рыбу, даже не об изобилии, а о тщете бытия: всё приходящее, всё умрет. Именно поэтому в экспозиции присутствуют черепа, оформленные панцирями жуков. В зубах у этих черепов — зайцы, белки, птички.

Помимо всей тщеты бытия, в этих работах есть момент, говорящий о двуличии и плохом понимании всего происходящего. Момент, когда мы говорим, что любим старых мастеров и любуемся их холстами, но не любим мертвых животных. Ян Фабр говорит: «Вот представьте себе картину старого мастера, холст маслом. Чем она написана? Масляными красками. А чем они наносятся на картину? Кисточками. А из чего эти самые кисточки сделаны? Эти самые кисточки как раз сделаны из тех же самых колонков, белок, зайцев. Когда мы любуемся старой живописью, мы не хотим знать, как она появилась. Это то же самое, когда мы носим шубы и едим мясо, но боремся за права животных».

Панцири насекомых в многочисленных работах в Эрмитаже

Жуки же, панцири которых представлены на «зеленой» части выставки, живут в Азии. Из них делают сувениры и даже едят. Их Фабр использовал, чтобы рассказать о колониальной политике Бельгии в Конго. Когда Африка отделилась, самая слабая в Европе Бельгия получила в свое владение Конго, на территории которого позже было обнаружено золото (чего, конечно, никто не ожидал). На эти деньги, собственно, и был построен Брюссель. Логично вытекающие из этого темы: эмигранты, террор в Брюсселе, мусульманское население, колониализм.

Изначально Фабр искал способ передать проблему колониализма в Бельгии, тянущейся еще с тех пор. У Яна Фабра был договор с одним рестораном, который поставлял ему панцири съеденных жуков. Их он термически обрабатывал, чтобы избавиться от органики.

Мы прекрасно знали, что возможен такой исход, при котором начнется агрессивная волна. На самом деле, о сути выставки всё прекрасно прописано в буклетах и на сайте. Проблема здесь в истерии общества. Человеку показывают картинку, и он взрывается, кричит, не пытаясь вникнуть в суть, а через несколько минут забывает, о чем же кричал.

Это из серии, когда человек выходит из церкви и кидает монетку бездомному. И будто решает все проблемы мира. Тем не менее мы рады, что так случилось. Репутацию такого музея, как Эрмитаж, практически невозможно подмочить, а наша цель достигнута: люди говорят о защите животных.

Я, может, скажу страшную вещь, но музей не должен ориентироваться на общество. Если пойдем за обществом, то мы перейдем к тому, что будем сидеть в каком-нибудь унылом помещении и листать свои телефоны. Общество должно идти за нами. Мы показываем что-то, что на шаг впереди, чего нет в России. И если люди хотят вникать, слушать, то пускай идут за нами; если не хотят — мы не имеем права навязывать. Но можем предложить.

За помощь в подготовке материала «Бумага» благодарит культурно-образовательный проект «Слушай сюда». Фото на обложке: lit_konn

ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.