Как и зачем две женщины спасают затерянную деревню Засосье
История поселения Ленобласти, всех мужчин которого репрессировала советская власть
В Засосье, деревне под Петербургом, постоянно живут только три человека. Но это место стало известным на всю страну: сестры Ксения и Наталия, как и их прабабка почти 80 лет назад, своими силами стараются сохранить поселение, где жили их предки, и не дают ему исчезнуть бесследно. Женщины самостоятельно установили там памятник жене «врага народа» и открыли музей. Теперь люди из множества регионов России шлют в Засосье свои воспоминания об исчезающих деревнях или приезжают за информацией о репрессированных родственниках.

Зачем современному городскому жителю перебираться в глушь и заводить хозяйство и как люди начинают искать свои корни в полузаброшенных поселениях? «Бумага» съездила в Засосье и посмотрела на жизнь в затерянной деревне.
На кухне Наталии пахнет молоком. На столах стоят большие металлические кастрюли и целая стопка картонных упаковок для яиц. Ее муж Олег раскладывает домашний творог по пакетам и достает несколько бутылок молока из одного из четырех холодильников, чтобы передать продукты родственникам в город. Козы, бараны, кролики, курицы, две коровы и пятимесячный бычок — за всей скотиной Наталия и Олег следят вдвоем.
— Многие нам не верят и говорят: «Не может быть, у вас наверняка где-то мигранты спрятаны, которые вам помогают», — смеется Наталия.
Но даже при желании найти помощников тут трудно: в некогда крупной деревне сейчас постоянно живет только три человека — Наталия с мужем и один алкоголик, который временно снял дом и так и остался в Засосье. Кроме того, из соседних деревень сюда не добраться без машины: общественный транспорт не ходит, а пешком идти долго и небезопасно — вдоль дороги могут бегать волки.
Засосье находится в Сланцевском районе в 170 километрах от Петербурга. По обе стороны от центральной и единственной улицы стоят деревенские домики с покосившимися деревянными заборами, где-то от зданий остались только фундаменты — часть построек сгорела во время войны. В начале прошлого века здесь жило около 500 человек и стояло 50 домов, из которых сейчас осталась только четверть.
Неприметная деревушка стала известна на всю страну после того, как здесь открыли памятник Нюре — жене «врага народа». Кроме этого, тут находится Музей утерянных деревень, куда люди со всей страны шлют описания исчезнувших поселений, а также Дом памяти с информацией о жертвах политических репрессий.
Все достопримечательности Засосья — дело рук Наталии Виллен-Рется и ее сестры Ксении Ковальски. Их семья жила в Засосье много лет — сами женщины прослеживают историю рода как минимум до седьмого поколения.
— Мы видим свою задачу в том, чтобы сохранить память о наших бабушках, прабабушках, — рассказывает Наталия, идя по деревне. На ней длинное темное пальто, высокие сапоги и платок, которым она прикрывает голову от первого снега. Наталия спешит открыть музей для корреспондентов, которые приехали снять очередную историю о Засосье, и переживает, что памятник занесло снегом.
Наталия Виллен-Рется

«Доили всей семьей»: как из города
переехать в деревню

По официальной версии, Засосье называется так, потому что находится за соснами. По крайней мере, такой ответ получил прадед Наталии и Ксении, когда заинтересовался названием и отправил запрос. Однако есть и легенда, по которой в местных болотах, когда Петр I шел на Нарву, засосало коня, что и дало деревне название. Сколько лет поселению, тоже до конца неясно: по одним данным, его основали в конце XVII века, однако, рассказывает Ксения, поблизости есть могильник XII века, поэтому, возможно, поселение намного старше.
Сестры родились и выросли в городе, но постоянно приезжали в Засосье на каникулы. А четыре года назад Наталия с мужем переехали сюда окончательно, оставив собственный бизнес в Петербурге.
— Я, как и все, давно думала: «Ой, ну когда-нибудь я точно перееду в деревню». А потом приехала и подумала, чего тянуть — дом есть, — рассказывает она.
Помимо дома на участке стоит несколько сараев для животных. Наталия заходит в один из них, наливает воду в бутылку и ловко поит ей здоровенного бычка, которому, несмотря на размер, пока только пять месяцев.
Первое животное семья купила практически случайно. Ксения приехала к сестре с ребенком, которому еще не было года. Чтобы напоить его свежим молоком, Наталия ежедневно ездила в соседние деревни.
— На третий день слышу — подъехала машина, и там какие-то странные звуки. Я выхожу, смотрю — в багажнике сидит коза. Она [Наталия] говорит: «Мне надоело ездить, это бензин, время; мы будем сами доить», — вспоминает Ксения.
— Доили всей семьей. Один держит, другой разговаривает, — продолжает Наталия. — Первое животное бедное, конечно. Мы не знали, чем ее кормить, где выгуливать.
Чтобы разобраться в том, как вести сельское хозяйство, Наталия разыскала книги прабабушки и по ним выучилась ухаживать за животными. Молоко, творог, сыр и сметану, которые делает семья, в основном отдают родственникам и друзьям, а излишки продают дачникам и жителям района. По словам Наталии, часто продуктов не хватает на всех желающих — на них даже выстраивается очередь. Хотя хозяйством она обзавелась всего два года назад, сейчас многие едут к ней за 20 километров, чтобы купить молоко.
Ксения постоянно живет в Петербурге и переехать пока не может: старший ребенок ходит в школу. Кроме того, в городе она занимается своей проектной мастерской, которая в том числе организует лекции о возрождении свадебных традиций. Из Петербурга Ксения ведет сайт и соцсети Засосья.
Однако и ее семья уже купила себе отдельный дом в Засосье, а Ксения подумывает, как бы связать свою городскую и деревенскую деятельность. Она уверена, всё больше людей из больших городов сейчас разворачивается в сторону деревень:
— Это дауншифтинг по-русски. Нам повезло, потому что мы возрождаем старую деревню, которую мы знаем, где наши корни. А те, у кого этого нет, заново создают родовые поселения. Это касается в первую очередь людей тридцатилетних, у которых кризис среднего возраста: люди начинают искать свои корни, смысл жизни. Я точно гарантирую, что он сразу находится на родовой земле. Сразу понимаешь, зачем ты живешь, кому нужно то, что ты делаешь.

Кулаки и репрессии: история Засосья

Наталия протаптывает свежевыпавший снег и отпирает дверь желтого дома — одного из самых старых в деревне. В темной прихожей виднеется стойка со множеством туристических буклетов — из Нижнего Новгорода, Карелии, Финляндии, Франции. В этом доме, который когда-то принадлежал прабабушке Наталии и Ксении, сейчас находится Музей утерянных деревень.
В просторной комнате стоят веретена, глиняные горшки, манекены с деревенскими платьями, утюги и прочие предметы деревенского быта. Старинные вещи и документы из семейных архивов собрали жители Засосья и соседних деревень. У каждого объекта есть табличка с подписью: что это, откуда и кем подарено.
— Конечно, посетителей у нас мало. Многие бы и хотели сходить в музей, но к нам сложно добраться. Но если кто-то приезжает и хочет посмотреть, то мы открываем, рассказываем, — говорит Наталия, разворачивая красную скатерть ручной работы — один из отданных в музей экспонатов.
На стенах висят старые фотографии, на которых изображены местные жители — женщины в светлых платьях, мужчины в костюмах. В Засосье не было крепостного права, так как местные крестьяне были государственными, поэтому до революции многие из них были достаточно обеспеченными: у кого-то была пасека, кто-то держал скотину, кто-то дополнительно владел недвижимостью в Петербурге.
Позднее население сократилось: часть жителей раскулачили, после этого кто-то из них покинул деревню, кто-то переехал на заработки. По рассказам жителей, в 1937-м году из Засосья по анонимному доносу забрали всех мужчин, которых к тому времени осталось около двух десятков.
В память об этих событиях в деревне установили памятник «Нюра». Прототип Нюры — Анна Николаевна Галактионова, прабабушка Наталии и Ксении, председатель местного колхоза. Ее муж был одним из трех мужчин, которые вернулись после ссылки через десять лет. Но Ксения подчеркивает, что цель памятника была не в том, чтобы дать оценку историческим событиям, а рассказать личную историю людей.
— Это невозможно рассматривать с точки зрения политики или экономики. Мы разбираемся в человеческой судьбе: кого, куда отправили и что он при этом чувствовал. Причем те вещи, о которых мы говорим, оказались близки очень многим людям.
Памятник «Нюра», рассказывает Ксения, многие восприняли намного шире, чем изначально предполагалось. В письмах, присланных авторам проекта, люди говорили, что увидели в ней и своих бабушек и прабабушек — жен фронтовиков или просто женщин, в одиночку тянувших всю семью во время войны.
Как и музей, памятник создавали собственными силами без помощи районной администрации, которая поддерживать проект не стала. Деньги на него Наталия и Ксения получили благодаря премии «Гражданская инициатива», сами нашли скульптора, установили монумент и провели официальное открытие — всё это заняло около шести месяцев. Фигура женщины с ребенком в руках, смотрящей вдаль, стоит рядом с дорогой в центре деревни.

Как Засосье стало центром утерянных деревень

Наталия выносит толстую стопку бумаги. Это распечатанные письма, которые люди прислали в музей. Здесь собраны описания их деревень, которые либо тоже когда-то были утеряны, либо находятся на грани исчезновения. К некоторым письмам приложены фотографии, в некоторых текстах — общая справка о деревне, в других — более личные истории семей. Сейчас у сестер есть около 250 таких писем из 59 регионов России.
— Эта тема оказалась актуальной, мы на это не рассчитывали. Когда делали музей и памятник, мы делали это для себя. Теперь, получается, на нас возлегла большая ответственность, — говорит Наталия.
Сейчас сестры пытаются восстановить данные о репрессированных жителях Засосья, а также установить, кто и где жил. Для этого они просматривают метрические книги, однако из-за перехода на новое летоисчисление, а также трудностей с фамилиями (иногда их указывали сразу две, а иногда не указывали вовсе), разобраться в том, кто есть кто, непросто.
Регулярно в деревню приезжают люди из разных деревень, городов, иногда даже стран, чтобы найти какую-то информацию о своих родственниках, которые могли тут жить. Хотя вначале Ксения и Наталия рассчитывали, что потомки местных расскажут о судьбе своих семей и помогут им восстановить историю, выяснилось, что приезжающие сами знают гораздо меньше.
— Это были годы, когда люди действительно очень мало чего обсуждали в семье. Сейчас молодежь едет искать корни, они рассчитывают узнать у нас эту информацию, потому что у них в семье ничего не сохранилось, не осталось никаких документов, — объясняет Ксения.
Так, например, в деревню приезжали два брата, чтобы узнать, кто на самом деле был их дедом. Оказалось, что старым жителям тайна их семьи была давно известна.
В будущем сестры хотели бы издать книгу с описаниями утерянных деревень, а для поиска сведений о репрессированных мужчинах найти студента или волонтера-историка, который бы помог разобраться в собранной информации: у Наталии и Ксении просто не хватает времени. Кроме того, они мечтают оживить этот «депрессивный район» и привлекать больше туристов. Пока, правда, ни одну из их инициатив не поддерживали в местной администрации.
— Для меня там тоже работы не нашлось, с тремя высшими образованиями. Я и то, и другое предлагала. Но мне откровенно сказали, что это никому не интересно, — рассказывает Наталия. — Конечно, хотелось бы развивать туризм. Ели бы к нам ездили люди, бабушки бы выносили продавать свои соленья, копченья. Могли бы предоставить какие-то гостевые комнаты, если бы им кто-то подсказал.
Несмотря на это, уверена она, тем, кто приедет в Засосье, будет чем заняться: для помощи в музее или по хозяйству, а также для реализации всех дальнейших проектов точно потребуются помощники. Наталия и Ксения продолжат строительство мемориального комплекса «Невиновные», в который входит памятник «Нюра», а в ближайшие два года планируют обзавестись контактным зоопарком и открыть дом народной культуры.

Фото: Виктория Взятышева / «Бумага»
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.