«Пока есть спрос»: как продают и покупают детей в России

В Петербурге 20–30 тысяч человек участвуют в преступлениях, связанных с продажей людей, в Москве — 80–100 тысяч. В 80 % случаев преступники продают женщин и детей. 

Кто торгует новорожденными, почему полицейские скупают младенцев и каким образом петербургский бизнесмен создал гарем из мальчиков — «Бумага» выяснила, как устроен рынок продажи детей.

Как создают гаремы из воспитанников детдомов

Летом 2016 года в Петербурге арестовали 55-летнего бизнесмена Георгия Томашевича. Холостого владельца нескольких фирм по производству бетона и оказанию строительных услуг обвинили в организации гарема из шестерых мальчиков от 8 до 15 лет. Их Томашевич взял под опеку из детских домов Петербурга и других регионов за несколько последних лет.

Официально бизнесмен регистрировал детей в своей 16-метровой комнате в «трешке» на Придорожной аллее, но жили дети в другом месте — в трехэтажном коттедже предпринимателя в Касимове. По данным следствия, мальчики ходили по особняку голыми и спали с опекуном в одной кровати. Также в деле упоминались систематические побои за «провинности».

— С мальчиками у него был только петтинг и оральный секс. При этом дети очень любили его. Он их полностью обеспечивал. Они были с иголочки одеты, катались на квадроциклах, носили гаджеты, айфоны, всё что угодно. Один из детей постарше даже говорил полицейским: «Вот вы докопались, что мы у него отсасывали. Но с ним у нас есть будущее, перспективы. А в детдоме — нет», — пояснил источник «Бумаги», хорошо знакомый с ходом следствия.

Эти данные подтверждали и в Следственном комитете Ленобласти. Следователи указывали, что, по заключению психологов, дети любят Томашевича, но «их представления о семейной жизни видоизменены».

По данным следствия, мальчики ходили по особняку голыми и спали с опекуном в одной кровати

Сразу после задержания близкие товарищи бизнесмена, обвиненного в педофилии, вступились за друга. Они заявили, что его оговорил один из мальчиков: Томашевич вернул его в детдом из-за плохого поведения. Покинув особняк, мальчик начал активно рассказывать, что происходит в доме. Однако версия об оговоре не подтвердилась. Подросток, которого Томашевич вернул в детдом, действительно много рассказывал о тяге бизнесмена к мальчикам, но то же самое в конце концов подтвердил и сам предприниматель.

Случилось это уже в СИЗО. Оказавшись в изоляторе, создатель гарема попытался покончить с собой, но его спасли сотрудники «Крестов». После этого Томашевич решил признаться и написал явку с повинной.

Более того, Томашевич пообещал рассказать следователям о коррумпированных чиновниках, без помощи которых он не смог бы получить опеку над шестью мальчиками. Действительно, органы опеки совершенно не смутились от того, что сразу несколько детей будут жить с 55-летним холостым мужчиной в одной 16-метровой комнате. При этом, по регламенту, сотрудникам органов опеки рекомендуется с особым вниманием относиться и к пожилым, и к одиноким потенциальным опекунам. Кроме того, по федеральному закону, человек, как правило, может быть опекуном только одного ребенка. В крайних случаях человеку доверяют двух-трех подопечных, если те являются братьями или сестрами.

Создатель гарема из мальчиков пытался покончить с собой, но его спасли сотрудники СИЗО

Официальной статистики о коррупции при усыновлении практически нет, но сразу несколько сотрудников благотворительных фондов, помогающих сиротам в разных городах России, рассказали «Бумаге», что сейчас подобное встречается достаточно редко, но всё еще существует. На это, по их словам, есть несколько причин. В первую очередь — нехватка доступных для усыновления здоровых детей дошкольного возраста.

— Сложно оценить объем этого явления, так как родители предпочитают молчать о взятке, иначе усыновление может быть признано недействительным, — пояснила глава одного из таких фондов. При этом еще несколько лет назад ситуация обстояла гораздо хуже. Например, в середине 2000-х в Генпрокуратуре заявляли, что в разных регионах количество проданных детей составляет от 50 до 100 % от всех усыновленных. В Петербурге — 80 %.

Громких расследований о взятках при усыновлении в последнее время тоже не было. Источник «Бумаги» в петербургском МВД пояснил, что связь петербуржца Томашевича и органов опеки полиция также расследовать больше не собирается. При этом делом продолжает заниматься Следственный комитет.

Он пообещал рассказать следователям о коррумпированных чиновниках, без помощи которых не смог бы получить опеку над шестью мальчиками

Бывший петербургский полицейский, занимавшийся темой продажи детей, подтвердил «Бумаге«, что расследовать преступления, совершенные в детских домах и органах опеки, очень сложно.

— Детские дома — это очень закрытая тема, в которой ходят очень неприятные истории. Например, у нас в отделе хранилась папка с фотографиями. Куча порнографических снимков с детьми. Фотографии все делались в одной и той же квартире, куда массово привозили детей. В том числе из одного из петербургских интернатов. Фотографиями из этой квартиры потом обменивались педофилы, продавали за границу. Мы (полицейские — прим. «Бумаги») не знали, кто живет в этой квартире, но точно знали, где она находится. Но сделать нам ничего не дали. Сказали: заявления есть? Нет, ну вот и не лезь. Тебе что, заняться больше нечем? — пояснил он.

На похожую ситуацию указал и Эдуард Перепелкин из кризисного центра «Ораториум». С 2004 года в центре, который создали и финансируют бывшие воспитанники детдомов, помогают детям, пострадавшим от взрослых. Приют в центре называют «шелтер» — убежище.

— В детских домах всё скрыто и информирование посторонних очень не приветствуется. Я знаю случаи, когда девушек из детского дома запугивали продажей в публичный дом, если они не отдадут деньги, которые им начисляет государство, — пояснил он.

При этом Перепелкин подчеркивает, что гораздо чаще детей продают их собственные родители.

Кто продает и покупает детей

Судя по статистике «Яндекса» и «Гугла» запросы вроде «где продают детей», «купля-продажа ребенка», «продать ребенка на органы» и тому подобное в совокупности ежемесячно вводят в поисковики несколько тысяч россиян. Можно найти и конкретные объявления, но их немного. Например, на одном из форумов, посвященных детям и материнству, висит такое объявление: «Срочно. Продам ребенка, сложились очень плохие жизненные обстоятельства, срочно нужны деньги. Люди добрые замужние, пишите, пожалуйста, чем быстрее, тем лучше, и договоримся. Вышлю фото себя и фото отца ребенка». В большинстве объявлений авторы ссылаются именно на тяжелую финансовую ситуацию или случайную беременность.

Подобные объявления о продаже детей в интернете встречаются не очень часто, но на них оперативно реагируют правоохранители. Например, в Липецке полиция задержала отца-одиночку, который пытался через интернет продать своего сына за 1,5 млн рублей; в Астрахани мужчина пытался сбыть ребенка на органы за 800 тыс. рублей, а в Москве семья беженцев из Донецка, ночевавшая на вокзале в Ростове, пыталась выручить за своего ребенка 4,5 млн.

Однако, судя по сообщениям региональных СМИ, чаще всего детей продают без использования интернета. При этом цены сильно разнятся. Так, во Владикавказе с поличным задержали врача роддома, которая пыталась продать новорожденного за 500 тыс. рублей. Одновременно в Орловской области 24-летняя девушка продала своего новорожденного сына цыганам за куда меньшее вознаграждение — 10 тыс. рублей и сломанный мобильный телефон; в Омске мужчина предлагал своего шестимесячного ребенка за 10 тыс. рублей и бутылку пива; в Самаре полицейские предотвратили продажу 9-летней девочки педофилу за 2 тыс. рублей.

«Срочно. Продам ребенка, сложились очень плохие жизненные обстоятельства, срочно нужны деньги»

Цена на ребенка во многом зависит от личности продавцов. По словам Эдуарда Перепелкина, который организовал в Астрахани приют для проданных родителями детей, покупают в основном преступники, а продают чаще всего мигранты и пьющие российские семьи. Торгуют детьми также на неблагополучных окраинах городов и в разорившихся деревнях.

— Торговля детьми в асоциальных семьях не является каким-то немыслимым преступлением. В нашей практике мы сталкивались в основном с нехитрыми способами. Например, преступники сажают семью на долги. Как правило, дают алкоголь в долг. Потом требуют вернуть деньги и предлагают устроить их дочку на какую-нибудь турбазу, чтобы та отработала долг. Родители и начинают подумывать: а почему бы и впрямь дочку с ними не отправить. Дочке ведь уже 14. Конечно, никто прямо не говорит, что дочка будет на турбазе сексуальной рабыней. А там, если строптивая, ее насилуют и унижают, чтобы сломить психику и желание сопротивляться, — поясняет Перепелкин.

После этого преступники, наоборот, жалеют и балуют девочек, рассказывает руководитель центра. Покупают им одежду, косметику и подарки.

— Схема безотказная, потом девочка уже сама к клиентам идти готова. А от каждого клиента ей процент положен, хоть немного, но живыми деньгами. За лето деньги копятся, их никто не отбирает. Где столько заработаешь у пьющих родителей? К концу сезона она уже не хочет уезжать с этой турбазы и жертвой себя не называет. Для полиции или психологов такой подросток закрыт, они, в ее понимании, хотят лишить ее денег. В школу ходить уже необязательно: деньги, оказывается, и так заработать можно. В некоторых случаях жертвы потом сами приезжают на эти турбазы и предлагают себя. Итог тоже почти всегда один: жертва рожает детей, уходит в алкоголь — и всё начинается снова уже с ее детьми, — говорит Перепелкин.

«Торговля детьми в асоциальных семьях не является каким-то немыслимым преступлением»

При этом в сексуальное рабство детей продают не только родители, но и другие близкие люди. В такой ситуации оказалась Катя (имя изменено — прим. «Бумаги») — подопечная фонда «Безопасный дом», который борется с торговлей людьми в России. Родилась Катя в небольшом городке, рассказывают в фонде. В бедной семье, где помимо нее было еще трое детей. Своего отца она никогда не видела, а мать Кати умерла, когда той было пять лет. Детей отправили в детский дом. Там девочка столкнулась с трудностями в школе — и в 12 лет сбежала.

Живя на улице, она познакомилась с 20-летним парнем. Он пообещал помочь ей и пригласил жить с ним в другом городе. Катя подумала, что он сможет о ней позаботиться, и была очень рада, что хоть кому-то небезразлична. Девушка переехала. Все расходы молодой человек взял на себя, хорошо относился к Кате после переезда, но вскоре стал говорить, что им нужны деньги. И Катя должна помочь ему их заработать.

Постепенно он убедил девушку спать с другими мужчинами, рассказывают в «Безопасном доме». В 14 лет Катя забеременела и решилась убежать от сутенера. Позвонила по горячей линии фонда и попала в приют для несовершеннолетних мам, где родила сына. После этого она вернулась в школу и продолжила учиться. Сейчас хочет стать дизайнером и планирует пойти в колледж.

Кроме сексуального рабства не меньше распространена и другая схема торговли детьми — для попрошайничества. По данным Перепелкина, таких детей родители часто сдают в аренду.

— Они просто дают ребенка на время за алкоголь и нехитрую закуску, пока дети по базару с табличками походят. Та же схема: ребенку дают деньги, разрешают курить, дают немного пива или вина. Подросток с этого момента потерян. Он просто не хочет возвращаться в общественную среду с ее правилами и всякими «нельзя». У нас ни один такой подросток не удерживался: убегали обратно на базар собирать деньги, — поясняет он.

При этом специалист отмечает, что в качестве наводчиков на детей часто выступают точно такие же подростки, которых родители продали раньше.

Как полицейские борются с торговлей детьми и сами покупают младенцев

Понять, насколько широко в России идет торговля детьми и взрослыми, очень сложно. Официальной статистики на эту тему практически нет, а пострадавшие часто стыдятся заявить в полицию о случившемся. При этом, по данным фонда «Безопасный дом», в преступлениях, связанных с торговлей людьми, участвуют порядка 80–100 тыс. человек в Москве и около 20–30 тыс. — в Петербурге. При этом чаще всего — в 80 % случаев — страдают именно дети и женщины.

Однако уголовные дела о торговле людьми всё еще остаются единичными случаями. Статьи «Торговля людьми» и «Использование рабского труда» появились в Уголовном кодексе еще в 2003 году и грозят преступникам до 15 лет тюрьмы. Однако за первые 10 лет работы закона в России по этим статьям возбуждено только 900 уголовных дел. Такие данные следуют из исследования Лорен Маккарти из Университета штата Массачусетс.

Из исследования Маккарти:

«Дела о торговле людьми относятся к категории сложных преступлений и требуют сбора массы доказательств. <…> Действующая в России „палочная система“ отчетности стимулирует правоохранительные органы доводить до конца много простых дел вместо одного сложного».

Согласен с ней и бывший сотрудник петербургской полиции, раскрывавший дела о торговле детьми. «Все подобные раскрытые дела появляются в силу случайности. Потому что среди твоего окружения есть люди, которые услышали о конкретном случае. Есть основания полагать, что огромная часть рынка проходит мимо», — отметил он.

В преступлениях, связанных с торговлей людьми, участвуют порядка 80–100 тыс. человек в Москве и около 20–30 тыс. — в Петербурге

За последние годы правоохранителям Петербурга несколько раз удалось предотвратить продажу детей. В рамках таких операций полицейские представлялись потенциальными покупателями и задерживали продавцов уже после оформления сделки. Цена детей варьировалась от 25 до 80 тысяч рублей. Однако в апреле 2016 года оперативники уголовного розыска отдали 800 тысяч рублей за пятимесячного ребенка. В такую сумму младенца оценила 33-летняя мигрантка из Узбекистана.

Полицейский, который сам дважды покупал младенцев в рамках подобных операций, рассказал «Бумаге«, что о попытках продать детей правоохранители чаще всего узнают от своих информаторов.

— В первый раз прикормленный гастарбайтер рассказал мне, что по магазину «Народный» ходит одна из местных «предпринимательниц» и предлагает купить ребенка. Просто подходит и говорит: «Слушай, дорогой, купи ребенка. Скоро родится. Здоровый, всё хорошо. Все документы дадим». Мы стали проверять, смотреть — и выяснилось, что действительно есть некая дама, которая взяла на поруки беременную молодую узбечку и предложила ей не отдавать ребенка в детдом, а заработать на этом. Та согласилась.

После этого два полицейских — мужчина и женщина — пришли на встречу с продавцами.

— По легенде, я был братом ее мужа, который не может иметь детей. Якобы это был позор семьи, который мы таким образом решили исправить. Начали торговаться за ребенка. С 70 тысяч скинули до 20. Мать на встречу приехала прямо из роддома. Сразу же всучили мне ребенка, которому было несколько дней. Им было абсолютно без разницы, кому продавать; мать смеялась, радовалась.

После этого, по словам бывшего полицейского, он спросил мать: «Вы же понимаете, что его больше никогда не увидите?». Та отреагировала равнодушно: «Ничего. Я не хочу знать, что с ним будет».

— Я ей сказал: «А что если я его на органы забираю?». Они ответили: «Ничего-ничего, мы уже попрощались». В итоге ребенка отдали в детский дом, а они пошли под суд. При этом часто достаточно успешные мигранты покупают детей у земляков, которым они просто не нужны. И воспитывают их в своей семье из каких-то добрых побуждений.

Как помогают детям, которых продали родители

В России работает несколько проектов, помогающих людям, которые были проданы. Кроме центра «Ораториум», содержащего свой приют для таких детей, и фонда «Безопасный дом» есть, например, проект Международной организации по миграции, действующий с 2013 года. За это время специалисты помогли 690 людям. 12 % из них — дети. Большая часть из них пострадала от сексуальной эксплуатации.

В таких проектах занимаются в том числе и психологической помощью пострадавшим.

— Мы используем разные формы и методы работы. Это психологические консультации, психолого-социальное сопровождение, тренинги и арт-терапевтические занятия. Наши подопечные — это люди, перенесшие тяжелые травматические события, последствия которых сказываются на всех уровнях и могут проявляться всю жизнь. Большинство из них страдают от посттравматического стрессового расстройства и нуждаются в профессиональной психологической помощи, — рассказала «Бумаге» психолог Вероника Антимоник, курирующая проекты «Безопасного дома».

При этом психолог отмечает, что самыми тяжелыми являются случаи именно с детьми, которых продали их близкие. «Когда члены семьи и близкие замешаны в преступлении, очень сложно восстановить доверие к людям», — поясняет психолог.

При этом помочь детям удается далеко не всегда. Например, в кризисном центре «Ораториум» работали уже с более чем 200 проданных детей. Приблизительно треть из них, несмотря на усилия специалистов, начали принимать наркотики и ушли в криминал, судьба еще трети специалистам центра неизвестна, но остальные воспитанники все-таки смогли успешно адаптироваться к жизни.

— Просто дети включаются в повседневные дела, обсуждения среди сверстников, идут в школу. В кругу ребят, которые прошли те же дороги, нет смысла молчать и переживать в одиночку, как в школе, например. И нет смысла хоронить себя, ведь перед глазами есть успешные примеры. Семья с дружелюбным микроклиматом — лучшая реабилитация. Потом мы ищем родственников и, если они адекватные и готовы взять ребенка в семью, помогаем оформить опеку и на первых порах — войти в семью, — поясняет руководитель центра Эдуард Перепелкин.

При этом он отмечает, что в целом пострадавшие дети не очень отличаются от сверстников. «Разве что повзрослели рано. Но есть и молодые люди, которые просто сломаны изнутри. А вокруг равнодушие. Им даже просто живыми остаться тяжело», – добавляет он.

«Когда члены семьи и близкие замешаны в продаже ребенка, очень сложно у него восстановить доверие к людям»

Эксперты отмечают, что сейчас проданных детей в России становится меньше, чем в 90-х и 2000-х, но сомневаются, что в ближайшем будущем ситуация кардинально улучшится.

— Пока есть спрос, криминал будет находить любые лазейки, чтобы заработать деньги, а государство этому противопоставить ничего не может. Разве что крикунов на высоких трибунах, которые пытаются бороться с последствиями, а не причинами. Кроме того, сейчас начинается экономический кризис не только в государстве в целом, но и в семьях. Это значит, что будет всплеск количества разбитых семей — и их дети станут беззащитными. Как обычно, криминал этим воспользуется, — подчеркивает Перепелкин.

ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ