«Кампус» — это городской просветительский фестиваль, который проходит дважды в год, и одноименная рубрика на «Бумаге», где ученые и эксперты рассказывают, как устроен мир вокруг нас.
Партнеры рубрики:
8 ноября 2017
Зачем нужны рамки и массовые проверки в метро и почему система безопасности в России не работает. Рассказывает социолог

Почему расследование каждого преступления в России стоит почти миллион рублей, что такое «театр безопасности» и можно ли предотвратить взрыв в метро?

На фестивале «Кампус» ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета в Петербурге Кирилл Титаев рассказал, как устроена система безопасности в России и из-за чего она неэффективна. «Бумага» публикует главное из лекции социолога.

Три четверти смертей в России происходят из-за болезней, а каждая 40-я — это убийство

По статистике 2016 года, 47 % смертей — следствие сердечно-сосудистых заболеваний, 18 % — неустановленных причин, 16 % — онкологии, 11 % — прочих заболеваний, 8 % — внешних причин, в том числе убийств.

Кирилл Титаев, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета:

— Три четверти смертей — это болезнь, и каждая 40-я смерть — убийство. Может, нам нужно хотя бы вдвое срезать бюджет правоохранительной системе и начать что-нибудь делать с сердечно-сосудистыми заболеваниями? Этот вопрос приходит в голову, наверное, любому человеку, который начинает разбираться со статистикой.

Сторонники того, чтобы тратить больше средств на правоохранительную систему, чем на здравоохранение, приводят в свою очередь несколько аргументов. Во-первых, смерть от болезни, как правило, наступает позже, чем смерть в результате криминального насилия. Если от болезни люди зачастую умирают ближе к старости, то самая большая вероятность умереть от преступного насилия находится в диапазоне между 25 и 35 годами. Во-вторых, помимо убийств есть и другие преступления: воровство, мошенничество, телефонный терроризм, с которыми тоже необходимо бороться. Кроме того, уровень преступности напрямую влияет на состояние доверия в обществе.

Кирилл Титаев, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета:

— Хорошая новость: по социологическим данным, взаимное доверие в России непрерывно растет с начала 2000-х. До этого невозможно было представить, что человек, уходя в туалет в ресторане, оставляет на столе кошелек. Мы меньше боимся, и это полезно: отдыхать вместо того, чтобы напрягаться и волноваться. В этом плане эффективная борьба с преступностью приносит довольно много пользы.

Сумма, потраченная на расследование одного преступления, превышает ущерб, который оно приносит

На расследование одного преступления в России тратится 977 тысяч рублей. Притом что типовое преступление — самое массовое из тех, которые расследуются, — это кража в магазине под камерой. А имущественный ущерб среднего преступления — 260 тысяч рублей.

Кирилл Титаев, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета:

— Это очень плохая статистика, но другой у нас нет. Плохая вот почему. Условно говоря, в 2004 году средний ущерб составлял полмиллиона рублей. Потому что весь ущерб, который вменили тогда по делу ЮКОСа, вошел в эту статистику.

Из-за такого разрыва в суммах в криминологии обсуждают возможность выплачивать потерпевшим компенсации в размере ущерба, который они понесли, без отлавливания преступников.

В России на борьбу с терроризмом тратятся десятки миллионов рублей. Но насколько велика реальная угроза — неясно

По подсчетам Кирилла Титаева, от терроризма в стране погибает около 65 людей в год, а по самой радикальной оценке правоохранительных органов примерно 90–100 (она учитывает годы войны с Чечней и трагедию в Беслане).

Кирилл Титаев, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета:

— Я бы хотел назвать красивые цифры о финансировании борьбы с терроризмом, но их нет. Они засекречены. Однако можно назвать те цифры, которые нечаянно всплыли только на региональном уровне — без участия больших федеральных игроков вроде ФСБ, МВД, СК и так далее. Например, в Астраханской области в 2014 году на борьбу с терроризмом потратили 120 миллионов рублей. Если экстраполировать это по населению, мы получим 10 миллиардов: то есть в расчете на каждого погибшего тратится 100 миллионов рублей только из региональных бюджетов.

Террор, как замечает Титаев, вызывает у людей страх, который заставляет их, например, не спускаться в метро: так было после теракта в Петербурге 3 апреля, когда на следующий день в час пик можно было увидеть свободные вагоны. «Да, с терроризмом нужно бороться, этого никто не отрицает. Но насколько важна эта угроза? Это большой вопрос. Мы видим, что сегодня весь мир смотрит на это как на угрозу крайне важную».

Металлоискатели и охранники — это «театральные жесты», чтобы успокоить людей

Окружающий мир должен видеть «реакцию на угрозы», объясняет Кирилл Титаев. Эту реакцию он называет «театральными жестами» в ответ на реальные события. Из таких примеров — рамки металлоискателей в метро. Они обошлись городу не менее чем в 50 миллионов рублей, а ежедневная работа дополнительных проверяющих — не менее чем в 150 миллионов рублей в год. Однако такие меры не эффективны.

Например, недавно произошло нападение на журналистку Татьяну Фельгенгауэр в редакции «Эха Москвы»: чтобы попасть в здание, преступник брызнул в лицо охраннику из газового баллончика и пролез под турникетом. Оказалось, что система не помогает защитить людей в здании от тех, у кого действительно есть преступные намерения. При этом впустую тратится время сотрудников, которые каждое утро достают и показывают паспорт на входе, и деньги на зарплаты охранников.

Однако самих охранников не в чем винить, говорит Титаев, поскольку они выполняли свою работу, не были защищены стеклом и не могли ждать нападения от каждого.

Кирилл Титаев, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета:

— Несколько лет назад команда журналистов провела следующий эксперимент, я был наблюдателем. Они пытались попасть на территорию вуза, пронеся с собой массогабаритную модель пистолета и не имея никаких документов. Во всех случаях это удалось. Способ предельно простой: надеваем одежду курьера, на которой написано «Доставка чего-нибудь», и показываем конверт «Ректору лично под роспись». Всё.

В существующей системе безопасности для охраны нанимают персонал, который выполняет самые базовые действия вроде проверки документов: нанимать квалифицированных сотрудников для такой работы не имеет смысла. Таким образом, по словам Титаева, обеспечением безопасности тотально начинают заниматься люди с очень низкой квалификацией.

Меры безопасности в аэропортах и метро предложены не экспертами

Один из важнейших инструментов выявления взрывчатки — собачий нос, рассказывает Кирилл Титаев, и было бы эффективнее вместо рамок выделить из бюджета средства на кинологов.

Кирилл Титаев, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета:

— Металлоискатели — это прямое указание первого лица, человека, который очень давно не заходил в вокзалы как пассажир и, в общем, ничего не понимает в правоохранительной деятельности (речь идет об установке металлических рамок на железнодорожных вокзалах Петербурга и Москвы по указанию Дмитрия Медведева — прим. «Бумаги»). Потому что он никогда специально это не изучал: курс криминалистики, курс криминологии, курс правоохранительных органов, прослушанный на юрфаке Ленинградского университета, и всё. Это опять же яркий театральный жест. Еще хуже ситуация с досмотром при входе в аэропорт: там скапливаются гигантские очереди — и тем самым создаются условия для теракта.

Примечательно, что в российских городах по-разному отнеслись к идее установки рамок металлоискателей: больше всего эту меру поддерживали те города, в которых нет метро, а в особенности — те, в которых нет эффективно используемой железной дороги: «Условно говоря, Приозерск был категорически за рамки, а Петербург был категорически против».

В качестве еще одного примера неэкспертной реакции Титаев вспоминает ситуацию с выходом статьи в «Новой газете», которая выявила сообщества «ВКонтакте», якобы призывающие подростков к суициду. После этого в Уголовном кодексе была введена дополнительная статья о пропаганде суицида, и скоро должны состояться первые суды по этому делу.

Кирилл Титаев, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета:

— Какие особенности работы системы мы видим в этом примере? Во-первых, такая реакция почти никогда, на мой взгляд, не опирается на анализ масштабов проблемы и ее значимости. Второе — это, конечно, тотальное игнорирование реалистичности самих мер. Как только пройдет эта волна по поводу суицида подростков, все забудут об этой статье, потому что выявлять и доказывать такие преступления невозможно. Это лежит за гранью человеческих сил. Как я уже говорил, подобным часто занимаются непрофессионалы: экспертизе Яровой в области коррупции я готов доверять, но ее экспертизе в области подросткового общения в социальных сетях — не очень.

Защита от терактов в метро — проблема, которую пока нельзя решить

Решения в сфере безопасности должны опираться на анализ масштаба и реальности угрозы, быть реализуемыми и направленными против преступников, а не против их орудий — за некоторыми исключениями, например, запрет на боевое оружие необходимо сохранить. И такие решения не должны усложнять жизнь простых горожан.

Ограничение доступа людей с взрывчаткой к метро — это задача, которую нельзя выполнить, считает Титаев. Места, где собирается большое количество людей, всегда были и будут объектами повышенной опасности: «Лучше не делать ничего, чем делать заведомо бесполезные вещи». При этом метро должно нести ответственность за безопасность пассажиров, но не в случаях терроризма.

Кирилл Титаев, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета:

— Очень важно разделять: есть организованные сети — религиозные, политические; но самое страшное, что у нас есть, — это инициативный одиночка. На поиск схем того, как сделать подходящее устройство, уходит 5–7 минут, и сделать само устройство тоже несложно. Это нельзя предотвратить никоим образом. Если теракт в Петербурге готовился группой, можно винить сотрудников ФСБ, которые не отследили, не предупредили, не арестовали до. Если это сделал одиночка, как они должны были его отследить? Проверять каждого сумасшедшего?

Вероятно, что с развитием технологий в будущем появятся датчики и камеры, которые смогут схватывать весь поток и распознавать, идентифицировать все лица. Тогда появятся новые реальные меры предотвращения терактов.

Сегодня, чтобы рамка заработала в полную силу, у человека с собой должно быть около 8 килограммов железа. А если она сработала вполсилы, это может быть реакция на ноутбук, перочинный нож, крупную цельнометаллическую ручку, и поэтому человека могут не остановить. «Люди, которые занимаются проверкой, понимают, что это бессмысленная работа. Нельзя заставить работать хорошо ни одного человека, 90 % работы которого — бессмысленны. Те 10 % будут выполняться плохо», — говорит Титаев.

Уровень преступности в России снижается, сообщает Генпрокуратура России. Но связано ли это с мерами безопасности — неизвестно

Сегодня уменьшилось количество ДТП, самоубийств, убийств. По этому поводу есть много гипотез — например, о влиянии на ситуацию компьютерных игр и социальных сетей, из-за которых отчасти исчезли с улиц подростковые банды. Но неизвестно, связано ли снижение уровня преступности с принятыми мерами безопасности. В частности, установок рамок, поскольку нет фактов задержания террористов с их помощью. Кроме того, стоит учитывать тенденцию всемирного падения уровня преступности.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Партнеры Кампуса

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.