«Бумага» просит музыкантов, актеров, художников, писателей и других известных людей рассказать о своей первой квартире, местах в Петербурге, которые бы они рекомендовали, и тех, что стараются избегать. Личная география и рекомендации знаменитостей — в нашем проекте.
Режиссер Константин Бронзит — о коммуналке на Садовой, занозах от паркета и наблюдениях за соседями

Режиссер и аниматор Константин Бронзит, лауреат многочисленных международных конкурсов и дважды номинант на «Оскар», рос в коммуналке на Садовой улице. В их большой комнате с мраморным камином вечно протекали потолки, а соседи часто ругались за время у плиты или в ванной комнате.

Константин Бронзит рассказывает, чем вид из окна его первой квартиры напоминал Венецию, что он хотел бы изменить в Петербурге и где аниматору нравится бывать.

Каким было ваше первое жилье?

Это была очень большая коммунальная квартира на последнем этаже в доме номер 66 на Садовой улице. В ней было семь отдельных комнат, в которых проживали совершенно разные семьи. Я думал, что она просто огромна, пока однажды, побывав в гостях у одноклассника, не увидел, что бывают коммунальные квартиры гораздо больше.

Мы были счастливчиками, так как занимали самую большую комнату из всех. Я даже помню, что ее площадь была почти 42 квадратных метра. В ней был настоящий мраморный камин, а в углу до потолка возвышалась печка. Кто-то из соседей-знатоков рассказывал, что до революции эта квартира принадлежала какому-то профессору и наша комната служила ему гостиной, а на другом конце длинного коридора, ближе к кухне, были комнаты поменьше — для прислуги.

Вид на Никольский собор начала ХХ века со стороны дома № 66 на Садовой улице. Фото: ателье К. Буллы

С потолка, а они были в квартире высокие, больше четырех метров, вечно текло. Особенно по весне, когда на крыше таял снег. Звук капающей в тазики воды — вечная примета питерских последних этажей. Но зато вид из окна был роскошный! Наша комната выходила окнами на Садовую улицу, и глазам открывалась панорама на бело-голубую Никольскую церковь и ее отдельно стоящую высокую колокольню. А между церковью и нашим домом буквально по-венециански скрестились две воды — Крюков канал и канал Грибоедова. Одновременно были видны сразу три или четыре мостика, перекинутых через них.

В самой квартире и в наших комнатах всё было старым. Особенно паркет. Сколько заноз я посадил в свои детские коленки, ползая по нему! В этой коммуналке я прожил почти 25 лет.

Этот дом и сейчас стоит на своем месте. Он даже не поменял свой угрюмый серо-зеленый цвет. Изредка, когда проезжаю мимо него, с любопытством думаю о том, кто и как там теперь живет.

Кто вас тогда окружал и чему научил?

Окружали многочисленные и очень разные соседи, которые иногда сменяли друг друга. Все они были моими первыми прекрасными учителями, хотя сами даже не подозревали об этом. Да я и сам осознал это позже, чем нужно.

Садовая улица, 66 в 1991году. Фото: Борис Смелов

Но я был внимательным мальчиком и много наблюдал: кто, как, почему и за кем смотрит, как люди пытаются отвоевать свое маленькое кухонное пространство у газовой плиты, как они продлевают собственное время в единственном умывальнике и как раздражаются, когда их время отнимает кто-то другой, с каким удовольствием двое всегда обсуждают третьего и, главное, как люди некрасивы, когда кричат друг на друга, и как они прекрасны, когда вместе что-то празднуют.

Потом, когда вырос, я понял фразу нашего классика о том, что нас испортил именно этот пресловутый квартирный вопрос.

Где в Петербурге вам хочется бывать постоянно?

Дома, где я теперь живу. Мне кажется, плохо, если человеку хочется бывать совсем в другом месте.

Каких мест в городе вы стараетесь избегать?

Темных переулков, где слышны громкие мужские голоса. Увы, Петербург вообще темный город.

Что бы вы хотели изменить в Петербурге?

Прибавить еще хотя бы пару дней в году, когда светит солнце.

ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.